Автоматизация предприятий

Российский рынок облачных услуг, включая публичные и частные облака, в 2017 году вырос на 49% по отношению к предыдущему году и составил 663,74 млн долл. — таковы результаты отчета IDC Russia Cloud Service Market. В IDC считают, что на российском рынке облачных услуг в 2017 году доля ПО как услуги (SaaS) продолжала сокращаться, поскольку малые предприятия все чаще выбирали услуги аутсорсинга. Также аналитики указывают, что интерес крупных и очень крупных компаний к DevOps и аналитике больших данных привел к серьезному росту потребления продуктовых категорий IaaS и PaaS. А принятая в 2017 году программа цифровой экономики будет лишь усиливать эту тенденцию в ближайшие несколько лет.

По мнению аналитиков, публичная модель доставки облачных услуг доминировала, при этом самой быстрорастущей продуктовой категорией стала облачная инфраструктура, а ключевым потребителем этих услуг все чаще становятся достаточно крупные компании из таких отраслей экономики, как розничная и оптовая торговля, банковский и страховой бизнес. Стремление снизить риски, связанные с внедрением новых продуктов, прототипирование решений и интеграция уже имеющихся компонентов все чаще приводят компании к мысли использовать облачные услуги как минимум для создания сред разработки и тестирования.

2017 год ознаменовался ростом интереса к облакам со стороны не только потенциальных потребителей, но и компаний, способных сделать серьезную заявку в качестве поставщиков облачных услуг.

Мы поинтересовались у хорошо известных представителей рынка облачных услуг, каковы предпочтения потребителей облачных услуг, как связана структура потребления облачных услуг с отраслевой направленностью и с размером бизнеса потребителей, какие препятствия приходится преодолевать локальным поставщикам, а также каковы основные тенденции на рынке облачных услуг и каким образом облачные вычисления влияют на ИТ-индустрию России в целом.

Основные проблемы и тенденции. Трансформация ИТ-отрасли России под влиянием облачных вычислений

Сергей Самоукин, заместитель руководителя департамента облачных технологий ГК Softline: «Чем меньше компания, тем она мобильнее и тем охотнее готова использовать все новое, в том числе и облачные сервисы»

В ГК Softline наблюдают тенденцию повсеместного перехода в облака. По словам Сергея Самоукина, заместителя руководителя департамента облачных технологий ГК Softline, многие компании, которые прежде не решались на подобные эксперименты и доверяли исключительно своей инфраструктуре (on-premise) на основе лицензий, начинают постепенно использовать облака, тестировать различные приложения, не являющиеся бизнес-критичными. Позитивный опыт способствует росту доверия пользователя и дальнейшему переводу в облако бизнес-критичных систем.

Михаил Блинов, заместитель руководителя «Техносерв Cloud», считает, что одной из важных тенденций стало распространение гибридных облаков. Эта технология подразумевает, что частное облако или существующий ИТ-ландшафт клиента интегрируется с публичным облаком, и заказчик сам определяет, для каких задач стоит запросить ресурсы из публичной инфраструктуры. Гибридный вариант позволяет добиваться оптимальной гибкости при лучшем соотношении цены и гарантии производительности.

Вторая значимая тенденция — это использование заказчиком облачных сервисов от нескольких провайдеров (сочетание IaaS, SaaS и PaaS). Однако для такого пула сервисов требуются централизованный мониторинг, увязывание элементов друг с другом для сквозной аутентификации в системах, обеспечение безопасности всех систем. Поэтому основной задачей в самое ближайшее время станет интеграция облачных сервисов друг с другом.

Услугой, наиболее востребованной заказчиками, остается IaaS, полагают в компании «Крок». «Компании не просто используют облако для размещения ИТ-приложений, а запускают на основе облачных платформ новые бизнесы и продукты», — говорит Сергей Зинкевич, эксперт по облачным услугам компании «Крок». В первую очередь это компании, чей бизнес развивается по стратегии Digital First — онлайн-ретейл, цифровые банки и различные пользовательские digital-сервисы. Плюс такой модели в том, что от облачных ресурсов можно легко отказаться, например, в ситуации, если проект или внутренний стартап оказался неэффективным.

Самоукин уверен, что в будущем рынок облачных услуг будет динамично расти. Правда, через некоторое время доля IaaS должна снизиться, и на первый план будут выходить сервисы SaaS. При этом он сетует, что поставщики услуг IaaS до сих пор сталкиваются с проблемами каналов связи у региональных клиентов.

Влияние интереса компаний к DevOps на развитие облачного рынка. Смещение интереса компаний от SaaS к IaaS и PaaS.

Интерес к автоматизации и к DevOps меняет сценарии потребления облаков. В облаке «Крок», к примеру, автоматизация управления реализована с помощью Terraform — средства декларативного управления виртуальной инфраструктурой. Это позволяет заказчикам шире использовать возможности облака. По словам Зинкевича, сервис «Туту.ру» использует облако «Крок» как готовую программную среду при запуске новых продуктов и с целью сокращения сроков запуска виртуальных серверов для тестирования. Возросшая доля собственной разработки и кастомизации способствует росту спроса на облака и, в частности, на IaaS как на средство для создания тестовых сред. Разработчик ПО для информационной безопасности Positive Technologies использует облако «Крок» при тестировании новых версий программных продуктов.

Самоукин уверен, что в ближайшие пару лет DevOps будет слабо влиять на развитие облачного рынка России, поскольку в стране сегмент разработки не столь значителен, чтобы определять погоду на облачном рынке в целом. Однако Самоукин признает, что в перспективе этот рынок будет одним из важнейших для облачных провайдеров — крупнейшие игроки мирового облачного рынка отводят значительное место DevOps и предоставляют готовые сервисы по разработке на базе собственных облаков.

Михаил Блинов, заместитель руководителя «Техносерв Cloud»: «Сегодня можно уверенно сказать, что скорость развертывания новых проектов влияет на рынок. От того, насколько быстро будут поставляться релизы, зависит рост бизнеса».

Как указал Блинов, сегодня ситуация такова, что скорость развертывания новых проектов влияет на рынок. От того, как быстро будут поставляться релизы, зависит рост бизнеса. В начале 2018 года компания 451 Research провела опрос, чтобы выяснить, какие технологии будут приоритетными при развитии. В первую десятку вошли технологии создания и управления контейнерами, а также бессерверная архитектура приложений и микросервисы. Вероятно, нас ждет рост популярности контейнеров из облака. Контейнер — это способ еще больше сократить затраты на инфраструктуру, набравший популярность среди разработчиков программного обеспечения. Зрелость платформ контейнерной виртуализации растет, все больше новых разработок будет ориентировано на эту технологию. Поэтому сейчас «Техносерв Cloud» разрабатывает и готовит пока к пилотному запуску новый сервис — облако для разработки DevOps. Это будет платформа, способная максимально упростить жизнь DevOps-разработчикам, тестировщикам и другим вовлеченным в процесс разработки специалистам.

Массовый рынок пользователей будет активно развиваться за счет решений SaaS, так как это рынок не только корпоративного сегмента, но и простых пользователей. Уже сейчас наблюдается спрос со стороны корпоративных заказчиков на IaaS с доработкой под задачи клиента, и чаще всего такие задачи схожи, что в перспективе рождает готовый сервис PaaS, подчеркивает Самоукин.

Первым облачным сегментом, показавшим рост, стала область SaaS, так как именно небольшие компании начали активно использовать такие приложения из облака, как «1С», CRM, почта и пр., делится Блинов. Теперь же вектор лидерства сместился: из облаков растет в первую очередь область IaaS. Это объясняется тем, что сегодня компании переносят в облако системы, которые раньше размещались на собственном оборудовании. С ростом зрелости и доверия к технологии более крупные компании начали переносить в облака системы, обеспечивающие внутренние бизнес-процессы. Зачастую это унаследованные системы, которые перенести в облако в формате SaaS невозможно, поэтому заказчикам нужна просто инфраструктура. Данный сегмент будет расти лидирующими темпами как минимум ближайшие три года, уверен Блинов.

Интересы и предпочтения российских конечных пользователей в отношении предоставления услуг через облако

Для многих предприятий использование облака — это стандарт. «Ретейл одним из первых перешел к гибридным инфраструктурам, чтобы иметь возможность гибко переключать пиковые нагрузки на резервную площадку в моменты промоакций и распродаж», — рассказывает Зинкевич. Один из крупных российских ретейлеров потребительской электроники уже много лет «живет» в облаке «Крок». Компания, используя облачные услуги, получает доступ к вычислительным ресурсам в соответствии с одним из самых строгих SLA на рынке и персональной поддержкой.

Банки и различные сервисы для конечных пользователей используют облака при создании резервных ЦОДов. Поскольку эти компании особенно чувствительны к сбоям и любой простой влияет на лояльность клиентов, потребность в качественном решении Disaster Recovery здесь особенно актуальна. Облака дают возможность оперативно создавать резервную инфраструктуру. Причем при создании архитектуры могут использоваться разные модели: публичное облако, гибридное облако, частное облако с поддержкой выделенной вычислительной инфраструктуры провайдером.

Сергей Зинкевич, эксперт по облачным услугам компании «Крок»: «Компании не просто используют облако для размещения ИТ-приложений, а запускают на основе облачных платформ новые бизнесы и продукты»

«Увеличение числа бизнес-задач, решаемых в режиме реального времени, также стимулирует рост на облачную инфраструктуру, — продолжает Зинкевич. — В первую очередь это аналитика больших данных, требующая гарантированной производительности и высокой доступности вычислительных ресурсов в облаке. Спрос на облака с такими возможностями формируют крупные компании, работающие на массовом рынке, и промышленные предприятия. Они заинтересованы в облаках как среде для анализа больших данных и в облачных IoT-платформах».

По словам Блинова, крупные организации и компании больше склоняются к гибридным облакам. Имея частное облако, они хотели бы гибко масштабировать его за счет внешних ресурсов. Особенно полезен этот сервис для розничных предприятий, интернет-магазинов, банков и других организаций, у которых из-за колебаний спроса нагрузка на ИТ-ресурсы постоянно меняется. Также его удобно и выгодно применять для реализации проектов, требующих значительных дополнительных вычислительных мощностей (к примеру, на время проведения аналитических исследований). Кроме того, сервис целесообразно использовать для обеспечения непрерывности бизнеса, резервного копирования и восстановления после сбоев.

Препятствия, которые приходится преодолевать локальным поставщикам

Как считает Самоукин, у локальных поставщиков есть ряд преимуществ — облако на территории РФ с возможностью соблюдения в полной мере Федерального закона № 152, регулирующего деятельность по обработке персональных данных. Однако российские игроки облачного рынка обычно строят облачные сервисы на готовых платформах (Microsoft Windows Server 2016, VMware), которые сильно уступают глобальным облачным платформам типа Amazon, Microsoft, Google. Функциональность и количество задач, которые можно решить на базе этих глобальных платформ, значительно выше, чем в большинстве облаков локальных поставщиков. И чтобы догнать лидирующую тройку облачного рынка, крупные игроки — например, российские операторы связи — объявили о старте готовых платформенных сервисов на готовых платформах, таких как Azure Stack и Ormuco. Некоторые предпочли не платить за готовую платформу зарубежным компаниям и попробовали построить собственное облако или платформу со схожей функциональностью — это Mail.ru и «Яндекс».

«На рынке облачных сервисов конкуренция очень высока. Помимо крупных зарубежных провайдеров в 2017–2018 годах на российский рынок вышли такие интернет-гиганты, как Mail.ru и “Яндекс”, которые активно стали продвигать себя», — согласен Блинов. Сейчас большинство участников рынка направили все свои силы на наращивание клиентской базы и удержание существующих клиентов, прежде всего путем ценовой политики.

Но, помимо высокой конкуренции, камнем преткновения для провайдеров облачных услуг являются вопросы информационной безопасности. Поэтому важным событием для «Техносерв Cloud» стала сертификация платформы на соответствие требованиям PCI DSS, Федеральному закону № 149 «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и Федеральному закону № 152 «О персональных данных».

Главным драйвером роста, по мнению Блинова, прежде всего выступает экономика. Коммерческие ЦОДы и организованные на их базе облачные сервисы не только дают экономию, но и помогают решать вопрос скорости изменений в бизнесе, который сегодня все более зависим от цифровизации процессов.

Связь структуры потребления облачных услуг с отраслевой направленностью и размером бизнеса потребителей

В целом прослеживается следующая тенденция: чем меньше компания, тем она мобильнее и тем охотнее готова использовать все новое, в том числе и облачные сервисы. Крупные игроки тоже готовы использовать, но процесс согласования такого использования долгий, иногда занимает 2–3 года, делится Самоукин. Крупные промышленные компании пока слабо используют облака (главным образом из-за безопасности), при этом готовы арендовать оборудование.

На самом деле четкой отраслевой специфики нет, считает Блинов, сегодня услугами внешних облачных сервисов и коммерческих ЦОДов пользуются компании из всех сфер бизнеса.

Прогнозы по расходам на облачные сервисы в России на ближайшую пятилетку

В Softline считают, что расходы на облачные сервисы значительно вырастут, но спрогнозировать насколько — сложно. Бесспорно лишь, что рост в 50% в год — далеко не предел.

В «Крок» ожидают, что компании продолжат инвестировать в облачные сервисы и увеличат бюджеты на облака. Только в текущем году зафиксирован рост спроса на публичное облако «Крок» в пределах 20–25%. В следующем году компания прогнозирует более интенсивный рост. В том числе — за счет управляемых сервисов по аутсорсингу вычислительной инфраструктуры, предоставляемых на базе облачной платформы и дата-центров.

В настоящее время облака — один из самых быстрорастущих сегментов ИТ-рынка в России. В «Техносерв Cloud» полагают, что этот сегмент и дальше будет активно расти. В ближайшие годы сохранятся имеющиеся тенденции и наибольшие расходы заказчиков по-прежнему будут приходиться на IaaS и гибридные облака.

***

Становится понятно, что компании все чаще расценивают ИТ-автоматизацию как инструмент повышения эффективности, а быстрое внедрение способно дать конкурентное преимущество на рынке. В IDC считают, что ключевыми драйверами роста потребления облаков будут: мобильность; необходимость гибкости ИТ для поддержки трансформации бизнеса; необходимость высокой доступности и реализация стратегии восстановления после сбоя для обеспечения непрерывности бизнеса; снижение сложности ИТ и достижение экономического эффекта; снижение общей стоимости владения; временная нехватка мощностей; требования безопасности.

По прогнозу, рынок облачных услуг будет и дальше расти в 2018 году и увеличится на 21% в долларовом выражении. В пятилетней перспективе, согласно исследованию IDC, объем потребления облачных услуг составит 1,49 млрд долл.

Мнения об Agile до сих пор разнятся: одни считают эти методики «серебряной пулей», другие же заявляют о полной их бесполезности. В рамках конференции «Ночь на Ивана Купалу», организованной клубом ИТ-директоров «я-ИТ-ы», Михаил Кудашев, руководитель компании «Реалайз» (выделившееся ИТ-подразделение производителя ювелирных изделий SOKOLOV), рассказал о своем опыте использования гибких методик. Он полагает, что каждая команда должна идти своим путем — эффективный Agile у каждого свой и зависит от мировоззрения человека. В штате «Реалайз» 80 сотрудников, объединенных в семь команд: шесть команд работают по Scrum и одна — по Kanban. Кудашев рассказал о становлении в компании гибких методик, поиске взаимопонимания с бизнесом и пользе открытых зарплат.

— Зачем потребовался переход к Agile, какие были проблемы?

Проблем было несколько. Мы работаем с компаниями, которые производят и продают ювелирные изделия SOKOLOV, сейчас выделились в отдельную ИТ-компанию и пробуем автоматизировать все направления: производственный блок, оптовую дистрибуцию, партнерские продажи, маркетинг и трейд-маркетинг — получается несколько крупных областей.

Источник: sokolov.ru/sokolov-life/production/

В какой-то момент мы поняли, что нам не хватает сплоченности. Компания быстро разрасталась. Когда мы оценили свое состояние по кривой Адизеса (рождение — юность — расцвет — стабильность — бюрократия — смерть), то увидели, что многие наши процессы сильно забюрократизированы. Последствия очевидны: штат растет, не очень понятно, кто чем занимается. Мы постарались до бизнеса донести идею о том, что Agile — объединение бизнеса с ИТ в команды и их разделение по разным областям — поможет компании оздоровиться и вернуть былую скорость.

Найти правильный ориентир нам очень помог визит в Сбербанк. Мы посетили их Agile Home, посмотрели на него своими глазами. И хотя нас не везде пустили, многое нам действительно понравилось. И тогда было принято решение идти тем же путем.

Роль Сбербанка в этой истории действительно велика. В 2015 году я начал говорить о необходимости перемен, но меня не слышали. И вот годом позже, когда Герман Греф дважды громко произнес слово Agile, ситуация изменилась. В 2017 году мы уже запустили первый пилот. Наша команда по автоматизации производственных процессов работает уже больше года, остальные появились чуть позже. То, что Греф на широкой публике употребил слово Agile, не только вывело его из разряда чуть ли не ругательных, но и повлияло на восприятие этих идей бизнесом.

Раньше на все рассказы о преимуществах гибких методик бизнес отвечал что-то вроде: сделай нам CRM и живи сам по Agile. Однако со временем люди поняли, что дело не в системе, которая им нужна, а в подходе — тесном взаимодействии и коммуникациях между ИТ и бизнесом, в изменении мышления. Многое должно измениться: всегда должна быть обратная связь, не должны замалчиваться проблемы. Собрать кросс-функциональную команду тоже непросто, учитывая то, что мы находимся в регионе.

— Вероятно, на практике все оказалось сложнее.

Старт проекта внутри ИТ был сделан «по книжкам». Мы наступали на грабли в течение полугода, внедряя различные гибкие механики — стендапы, планерки и т. п., и наконец поняли, что самостоятельно нам это не осилить. Пришлось привлекать консультантов ScrumTrek. Они согласились провести у нас аудит и предложили пилот по запуску. После бесед с бизнес-руководителями, плотного общения с ИТ-специалистами, а также оценки того, что уже было сделано, они указали направления, которые стоит подтянуть.

Мы собрались вместе с первыми лицами компании и попытались выстроить карту создания ценности всего цикла разработки. Просидели полдня, жутко переругались, толком ничего не добились. Тем не менее это взаимодействие показалось руководству перспективным и позволило принять решение о реализации пилотного проекта.

В качестве пилотного направления выступил производственный блок. В течение трех дней для ключевых заказчиков разработок была организована сессия с отрывом от основной деятельности. В ее ходе была проведена просветительская работа: теория, а также игры, позволяющие участникам понять, почему сложно делать прогнозные оценки, почему не работают технические задания, почему заказчик никогда не знает, чего он хочет. Попробовали разработать видение продукта — нашей внутренней ERP, пытались расставить по приоритетам огромный список накопившихся задач. Мы объясняли людям, почему часто приходится говорить «нет», зачем нужны приоритеты, как определять ценность для бизнеса.

Поскольку у нас появились все необходимые инструменты, уже буквально на следующий день стартовала новая Agile-команда, на сегодняшний день она отработала 40 двухнедельных спринтов. Это до сих пор одна из лучших наших команд.

Мы поняли, что пилот «выстрелил», стали выделять другие области и формировать команды для них. Так, следом возникла команда автоматизации продаж, обслуживающая процессы от поступления готовой продукции на склад до отгрузки оптовому партнеру. Другая команда обслуживает обучающий портал для продавцов. Команды также сформированы для маркетинга, интернет-продаж, поддержки B2B-каталога и личного кабинета партнеров.

Позже выделилась сервисная команда, которая работает чисто по Kanban. Она охватывает все вспомогательные подразделения: общепит, автосервис, строительство, управление персоналом.

— Очень часто идеи в процессе реализации трансформируются. Насколько сильно отличалась первая идея от того, что в итоге было внедрено?

Не скажу, чтобы отличалась сильно. Все-таки, когда берется тот или иной фреймворк (например, Scrum), у него есть обязательные процессы. Однако он не ограничивает вас в дополнительных. У нас даже есть команды, которые по-разному ведут оценку: кто-то работает в пользовательских историях, кто-то дробит их на технические составляющие. В командах разные скрам-мастера, и они организуют работу по-разному. Причесать всех под одну гребенку не получается, да это и не нужно. Некоторые наиболее важные ИТ-показатели мы стараемся транслировать на все команды (например, время вывода продукта на рынок), а бизнес-метрики везде свои в зависимости от обслуживаемого направления. Очень многое зависит и от владельца продукта. Кстати, их поиск и воспитание — отдельная история.

— Эти различия в работе — вынужденная мера или осознанный шаг?

Вы же знаете: строительные инструменты стандартные, а вот то, что сделано с их помощью, может быть очень разным — всё зависит от того, в чьи руки эти инструменты попадают.

Команды включают от 5 до 10 человек. Это живые люди, они неодинаковые. Мы не можем всех заставить ходить строем. Есть особенности и в людях, и в продуктах, и в аудитории, на которую мы работаем.

— Как изначально воспринимался проект внутри ИТ и как он воспринимался бизнесом? Ведь любые изменения порождают сопротивление…

В ИТ он был принят «на ура», и еще на стадии пилота мы постарались зацепиться за людей, близких нам по духу. Проект на производстве показал, что используемые практики вполне жизнеспособны, а дальше все зависит от людей. Не все команды выжили — были и такие, которые приходилось расформировывать и переформировывать. И мы, естественно, натыкались на сопротивление со стороны бизнеса. Учим, объясняем, проводим внутренние тренинги, показываем достигнутые результаты — доказываем, что это работает. Таким образом, обращаем все больше людей в нашу веру. Инициативные, небезразличные люди начинают активно участвовать в нашей жизни, вливаются в ряды самых близких заказчиков.

Надо не подавлять сопротивление, а демонстрировать успешность продвигаемого подхода.

— Что требовалось изменить, где были самые серьезные барьеры?

Первоначально ИТ-команда была территориально оторвана от бизнеса, поэтому требовалось всех людей собрать в одном месте и обеспечить их непрерывное взаимодействие. Распределенная команда — не наша история, в такой команде очень сложно выстроить взаимодействие. Мы были ограничены в площадях. Пришлось переехать, разделиться на команды, посадив ИТ-специалистов вместе с теми бизнес-пользователями, с которыми необходимо непосредственное взаимодействие. Так убирается множество проволочек, писем, совещаний.

Вторая сложность — поиск владельцев продукта. Даже когда удавалось найти грамотного человека, требовалось освободить его от всех остальных задач и сделать так, чтобы он именно «владел продуктом», чтобы 80% своего времени он мог посвятить разбору задач, общению с заинтересованными лицами, осознанию потребностей бизнес-заказчиков и переводу языка бизнеса в понятные программистам термины.

Следующая сложность — максимальное вовлечение заинтересованных лиц. У людей свои графики, многим совершенно неинтересно посещать раз в две недели собрания и смотреть, что для них сделали. Из-за этого команда не получает своевременную обратную связь, не знает о проблемах, которые можно устранить на ранней стадии. Мы чуть ли не насильно приводили людей на такие собрания, уверяя, что это нужно в первую очередь им. И постепенно они вовлекались.

Наконец, большая проблема — внешние бюрократические проволочки. Если в команде есть кросс-функциональные специалисты и мы наделяем их достаточной властью, чтобы они самостоятельно принимали решения, то весь «остальной мир», который работает не так быстро, становится большой помехой.

— Как Agile стыкуется с другими популярными подходами — гибким графиком и удаленной работой? Складывается впечатление, что это противонаправленные тенденции.

Не всегда людей можно физически усадить в один офис. Однако именно от их совместной работы получается максимальная отдача. Если люди распределены, то нельзя сказать, что Agile неприменим вовсе. У меня есть удаленные сотрудники, находящиеся в разных странах. В этом случае как минимум необходим ежедневный стендап по видеосвязи, к которому подключаются все удаленные сотрудники. У нас на стенах висят скрам- и канбан-доски в аналоговом исполнении, а для удаленных специалистов приходится использовать систему управления, позволяющую всем видеть, что происходит с задачами. Это может быть Jira или Trello. Мы, например, используем Kaiten.

Кроме того, удаленных сотрудников все равно иногда приходится собирать вместе. У нас есть ежеквартальное мероприятие под названием «Большая кросс-командная ретроспектива». В его ходе мы смотрим на кросс-командные задачи, формулируем договоренности и даем обещания на последующие шесть спринтов. Кроме того, мы собираемся вместе, чтобы управлять своими проблемами. Наконец, такие встречи приносят удовольствие и повышают командный дух — мы общаемся, понимаем, что работаем на общую цель.

— Agile требует высочайшего профессионализма сотрудников, их мотивированности и ориентированности на результат. Где взять столько героев и что делать с остальными сотрудниками?

Учить. Мы столкнулись с проблемой мотивации и решили сделать информацию о зарплате сотрудников открытой для всех. Выяснилось, что эти зарплаты не всегда справедливы.

Мы посмотрели на модель Spotify и адаптировали ее для наших целей, назвав «чаптеры» гильдиями и введя в них разряды («грейды»). Сейчас у нас четыре гильдии: разработка фронт-энд, PHP-разработка, 1С-разработка и тестирование. В каждом блоке до 14 разрядов, от которых, в числе прочего, зависит зарплата. На каждом из них необходимо владеть определенными навыками, и не только техническими. Начиная с определенного разряда, играют роль и личные качества (soft skills): насколько человек помогает другим командам, сколько занятий проводит.

Внутри гильдий проводится обучение, благодаря чему подтягивается уровень недавно пришедших сотрудников. Мы принимаем много молодых сотрудников практически с нулевым профильным образованием, предлагая базовый оклад и давая возможность за несколько месяцев схватить азы в ИТ. Если он «взлетает», то становится членом команды.

— Чего реально удалось достичь, каковы результаты?

Результаты есть, но перевести их в цифровые показатели довольно сложно. Два главных показателя — сокращение времени выполнения задач (lead time) и сокращение времени вывода продукции на рынок (time to market). Это очень важно, поскольку раньше у нас задачи могли находиться в очереди и по 500 дней. Еще один значимый показатель — производительность. У каждой команды он свой, но мы смотрим, растет он или нет. Наконец, есть бизнес-метрики, привязанные к каждой команде, — выручка, количество пользователей, количество заказов, конверсия.

Мы видим, что у наших сотрудников хороший уровень владения декомпозицией. Если раньше команда выполняла отдельные задания за 9–12 дней, то сейчас этот срок сократился до 3–4 дней. Задача каждого спринта — отдать заказчику «подарочек», тот функционал, с которым можно работать. Таким образом мы смотрим, эффективна команда или нет.

— В целом ожидания оправдались?

Да, оправдались, хотя большой объем работы еще предстоит проделать. Не все направления запущены — мы собираем новичков, кого-то выделяем из других команд и формируем новые продуктовые команды. Таким образом мы масштабируемся.

Не разнятся ли оценки такой «аджайлизации» со стороны ИТ и бизнеса? Подобные ситуации нередки…

Абсолютно верно. Вы же знаете: можно показать, что компания одновременно и рентабельна, и убыточна — все зависит от личности аналитика. Здесь имеют значение субъективные впечатления: доволен ли бизнес произошедшими изменениями или нет. Если бизнес недоволен, значит, зря все это затеяли или что-то идет не так. Если бизнес доволен, надо искать пути дальнейших улучшений. К счастью, в нашем случае бизнес доволен.

— Были ли неожиданные результаты, на которые не рассчитывали изначально?

Были примеры неожиданного роста людей. Например, один из рядовых сотрудников очень быстро стал сначала скрам-мастером, а затем через полгода — владельцем продукта. Будучи очень грамотным аналитически, он боялся общаться с людьми. Преодолев боязнь общения с бизнесом, он сделал скачок вверх.

Однако случалось и так, что нам приходилось расформировывать команды. Основная причина заключалась в том, что показатели эффективности руководителей бизнеса шли вразрез с тем, что делала команда. Возможно, в этом была моя вина как руководителя. Когда проблема обнаружилась, было уже поздно: производительность упала, а на ретроспективе выяснилось, что народ «убит».

— Каким вам видится будущее?

Будем масштабироваться и расширяться в теме Agile, у нас есть еще непокрытые с этой точки зрения области. Сейчас мы всерьез занялись обучением своих сотрудников. Кроме того, у нас имеются собственные проекты, которые мы пытаемся продвигать.

Начинать всегда непросто, а в постоянно меняющемся мире ИТ-директоров каждое новое назначение существенно отличается от предыдущего.

Вы не только несете ответственность за ИТ и всю технологическую инфраструктуру в организации, но и должны проявить себя лидером, к тому же от вас ждут существенных перемен, которые дадут ощутимый конечный результат.

Оценка ситуации

Очевидный, но зачастую игнорируемый шаг.

Прежде чем приступать к реализации новой стратегии в качестве ИТ-директора, важно оценить реальное состояние дел в организации, проанализировать предыдущие планы, их эффективность и причины, по которым реализовать их не удалось. Обусловлено ли это нехваткой ресурсов или, быть может, слабым управлением?

Ознакомьтесь с текущими ИТ-проектами и развитием инфраструктуры. Иногда их остановка или задержка приносит больше вреда, чем пользы, поэтому подумайте дважды, прежде чем решаться на любые серьезные изменения.

Составьте график, определите контрольные точки, изучите условия контрактов с каждым поставщиком. Поближе познакомьтесь с подрядными и проектными командами, выясните, что их волнует и беспокоит. Излишняя активность и требование немедленных перемен вряд ли понравятся большинству окружающих вас людей, позиция же наблюдателя во многих случаях даст более позитивные результаты, чем агрессивные преобразования.

Оценив ситуацию, вы сможете лучше понять свои возможности и очертить те области потенциальных улучшений, в которых внедрение новых прорывных технологий будет способствовать скорейшему и наиболее полному достижению организацией своих бизнес-целей.

Взаимодействие

Речь идет не просто о взаимодействии, при необходимости общение должно быть очень интенсивным.

ИТ-директор должен уметь четко доносить информацию до подчиненных, коллег и организации в целом, разъясняя, какое влияние цифровые технологии оказывают на бизнес-модель.

Будучи цифровым лидером, вы должны выстраивать отношения с разными подразделениями, привлекая все заинтересованные стороны, чтобы иметь четкое представление о задачах бизнеса на ближайшие один-два года.

Открытое обсуждение способствует лучшему пониманию потребностей компании и помогает организовать совместную работу для достижения общих целей.

Использование инструментов взаимодействия, таких как мессенджеры, программы для управления проектами (Slack, Trello и Google Hangouts), дает возможность сплотить коллектив и наладить в нем простое и живое общение.

Выстраивание мощной команды

В течение критических первых 100 дней ИТ-директору жизненно важно постоянно работать над укреплением отношений внутри подразделений и между ними и сформировать команду, обладающую необходимым опытом.

Разумным решением здесь будет дипломатичное поведение. Даже если вам хочется с самого первого дня проявить себя лидером, вы не настроите против себя подчиненных и сослуживцев, если будете внимательно прислушиваться к тем, кто работает в организации дольше вас.

Главным приоритетом должны стать люди. Повышенное внимание к человеческому фактору и неподдельный интерес к коллегам поможет вам лучше информировать окружающих и реализовывать принятые процедурные и технологические решения.

Задавайте вопросы. Поскольку вы новый человек, ваше желание узнать, как все работает в этом прекрасном новом мире, представляется вполне естественным. Это демонстрирует ваш интерес к текущему состоянию бизнеса и может содействовать началу диалога о вопросах, которые до вашего прихода оставались незамеченными.

В технических командах навыки сотрудников должны постоянно совершенствоваться, должна вестись переподготовка, на работу должны приниматься новые высококвалифицированные специалисты. Инвестиции в навыки часто рассматриваются как проявление заботы со стороны ИТ-директора, что должно способствовать удержанию лучших талантов ИТ-службы.

Использование облака

Если инфраструктура еще не создана, возможно, вы захотите сразу же разместить ее в облаке. Это не только важный шаг к цифровой трансформации, но и способ сэкономить деньги и повысить гибкость бизнеса.

Модель облачных вычислений на основе фактического потребления, при которой ресурсы оборудования и средств хранения выделяются по запросу, может существенно уменьшить ваши квартальные счета благодаря сокращению расходов на серверы и сетевое оборудование, развертываемое на вашей территории.

Конечно, миграция в облако – это сложный проект, и процесс его реализации может пойти как правильным, так и неправильным путем. Ключом к успешной миграции должно стать привлечение всех заинтересованных сторон. Придется решать многие вопросы: какая облачная модель лучше подходит для вашего бизнеса – публичное, частное или гибридное облако? Придется ли что-то переделывать в унаследованной архитектуре? Как провести миграцию с минимальными потерями для бизнеса, уделяя одновременно повышенное внимание безопасности и соблюдению нормативных требований – особенно в свете принятия общего регламента о защите персональных данных (GDPR)?

Как бы то ни было, успешная миграция в облако обещает сделать бизнес более гибким и разносторонним.

Приоритет кибербезопасности

Очевидно, что обнаруженная брешь в данных, которая нанесет урон вашему бизнесу, – одно из самых печальных событий, которое только может с вами случиться. В 2014 году Бет Джекоб, на протяжении шести лет занимавшая пост ИТ-директора в компании Target, была вынуждена уволиться после того, как в информационной системе была выявлена брешь, затронувшая 110 млн жителей США. Брешь в системе электронной почты Yahoo так или иначе затронула 3 млрд клиентов, а брешь в системе бюро кредитной истории Equifax скомпрометировала персональные данные 146 млн человек, что сразу отразилось на репутации компании.

Опрос ИТ-директоров показал, что более половины ведущих компаний за прошедший год обнаружили бреши в своей системе безопасности. Согласно официальным правительственным данным, в 2016 году кибератакам подверглась почти половина предприятий Великобритании, а каждые семь из десяти крупных компаний обнаружили бреши в своей системе безопасности. Всего пару недель назад British Airways сообщила, что объектом «сложной криминальной атаки» стали ее финансовые записи, связанные с 380 тыс. карточных транзакций клиентов.

Будучи реалистами, мы понимаем, что любой бизнес, являющийся хранителем ценной информации, рано или поздно окажется целью киберпреступников. И в этих условиях ИТ-директорам и директорам по информационной безопасности необходимо заранее организовать противодействие потенциальным атакам.

Готовность вашего бизнеса к любому сложному сценарию обеспечат динамическая стратегия безопасности, здоровая культура кибербезопасности со своевременно обновляющимися политиками, регулярное обучение персонала и устойчивая среда безопасности.

Выработать адекватные меры поможет тесное взаимодействие с директором по информационной безопасности. А поскольку угрозы становятся все более изощренными, необходимо стандартизировать аудит и тесты на проникновение и регулярно тестировать систему.

Осознанная бдительность и культура безопасности обязательно принесут свои дивиденды. Ощущение реальной угрозы поможет бизнесу адаптироваться и оперативно реагировать на атаки, закрывая сети от распространения угроз в масштабе всей организации.

— Cristina Lago. 5 steps to success for a new CIO. September 18, 2018. CIO UK

«Иногда качество гораздо важнее цены» — примерно так можно описать бизнес-модель Научно-исследовательского и проектного института карбамида (НИИК), занимающегося проектированием и строительством заводов. Именно такой подход помогает получать контракты у зарубежных заказчиков и чувствовать себя уверенно. Однако непрерывно растущие требования рынка к гибкости и качеству услуг заставляют предприятие меняться — все больше становиться ИТ-компанией. В институте не только идет программа трансформации, но и сформирован специальный проектный офис. Иван Смирнов, директор по информационным технологиям НИИК, рассказывает о причинах и следствиях цифровой трансформации в компании и ее влиянии на бизнес.

- Зачем предприятию потребовалась трансформация, почему не жилось по-старому?

Все идет от бизнеса, и правила рынка как раз и диктуют принципиально новые бизнес-процессы. Даже такие организации, как Главгосэкспертиза, уже готовы принимать документацию в электронном виде, и постепенно бумажный документооборот даже в нашей сфере сходит на нет. Все наши документы, знания, данные и работы будут существовать исключительно в цифровом виде, мы полностью откажемся от вороха бумаг.

- Как давно пришли к этому пониманию? Когда программа трансформации была запущена и какие этапы включает?

Иван Смирнов: «С появлением трехмерного проектирования, когда люди одновременно работают над единой цифровой моделью предприятия, они работают совершенно по-другому. Нет бумажной волокиты, отслеживание всех коллизий происходит в реальном времени, все сотрудники, задействованные в проекте, работают без лишней передачи заданий и понимают, что делают».

До сих пор бытует ошибочное мнение, что трансформация началась еще в 90-е годы, когда кульманы стали заменять на компьютеры и использовать первые программы проектирования. Но тогда ничего кардинально не поменялось и все бизнес-процессы остались прежними. Лет восемь назад, когда мы начали создавать промышленный комплекс АМК в Менделеевске, впервые встал вопрос о том, что надо меняться. Вопрос был не только в том, что документация должна выпускаться «в цифре», но и в явных пережитках прошлого, мешающих работе, — «амбарных книгах» при согласовании и выдаче заданий, когда происходили потери документов, оригиналов с синими подписями. Пришли к выводу, что с этим надо что-то делать, искать программные решения, уходить от той заскорузлости, которая шла за нами на протяжении 66 лет существования предприятия.

Мы — одно из первых российских предприятий, занимающееся проектированием, строительством и поставкой заводов под ключ. Это довольно сложный и трудоемкий процесс. До сих пор мы растем и продолжаем меняться. Постепенно приходим к тому, что нужно избавляться от ручного управления, что нужны новые системы.

Как таковая программа трансформации предприятия появилась около четырех лет назад, и мы уже точно представляем, куда движемся. Первая ее стадия — система инженерного документооборота, и это главное, над чем сейчас продолжаем работу. Далее идут система ERP, система договорного документооборота, планирование (оно уже внедрено), трехмерное проектирование — довольно большой пласт работ.

- То есть появление программы трансформации не было связано с бумом на рынке, когда все стали говорить про цифровизацию?

Надо сказать, что у нас это произошло с опережением рынка на год-два. Когда у многих начались активные разговоры, у нас уже шла работа. Когда только начались разговоры о публичных и частных облаках, мы уже использовали облачные сервисы. У нас получается несколько опережать тренды, озвучиваемые на конференциях.

- С чем это связано? В организации есть евангелисты с видением будущего?

Во-первых, нам приходится довольно много взаимодействовать с иностранными лицензиарами — европейскими и японскими компаниями. Видя, как работают коллеги за рубежом, мы начинаем понимать собственные недостатки. Очень важно, когда есть пример для подражания. Компания вкладывает много средств в технологии, причем не просто в ИТ, а именно в интеллектуальность работы с информацией.

- Наверняка реализуемые проекты оцениваются. Каких результатов удалось добиться, чем вы можете гордиться?

Первое и главное — система трехмерного проектирования. Это действительно очень проблемный момент, влияющий на скорость и качество работ: когда люди проектируют в 2D, идет постепенное проектирование от генплана и выше. Трехмерное же проектирование позволяет всем смежным отделам вести работу одновременно. Мы применяем весьма дорогостоящую систему Aveva — практически полное вертикальное решение, используемое всеми службами проектирования. Когда все службы имеют дело с единой базой и происходит сквозное проектирование, работа становится гораздо качественнее. А для нас качество выполнения работ — одно из основных конкурентных преимуществ.

Кроме того, можно упомянуть внедрение системы инженерного документооборота. Здесь важную роль играет уход от «файловых помоек» к нормальному электронному архиву. Это предотвращает потери документов.

- На что это повлияло с точки зрения бизнеса?

Наши позиции на рынке заметно усилились, причем именно благодаря качеству документации. Стали выигрывать больше тендеров, стали иметь возможность поднимать цены за работу. Наши услуги не дешевые, потому что мы предлагаем высочайшее качество. Во многом мы имеем возможность диктовать свои правила.

- Наиболее радикально трансформация проявляется, когда заметно влияет на бизнес, вплоть до изменения бизнес-модели. Что это означает в ваших реалиях?

Основная работа института — проектирование. С появлением трехмерного проектирования, когда люди одновременно работают над единой цифровой моделью предприятия, они работают совершенно по-другому. Нет бумажной волокиты, отслеживание всех коллизий происходит в реальном времени, все сотрудники, задействованные в проекте, работают без лишней передачи заданий и понимают, что делают. Это на самом деле огромное изменение, совершенно новая методология. Сейчас мы разрабатываем правила и регламенты ведения этой новой методологии проектирования. Новая методология сама по себе означает трансформацию компании.

Раньше, чтобы найти ответ на вопрос, почему мы спроектировали именно так, приходилось тратить часы, а теперь достаточно считанных секунд. Возможно, изменения и незаметны извне, но они огромны.

- Выделенная программа трансформации, наличие проектного офиса — очень серьезный подход, который пока используется не везде. Что подвигло к этому?

Проектные офисы у нас вообще повсеместно используются, это стандартный подход. Что касается трансформации, то у нас довольно большая служба ИТ, и я имею право выделять самых лучших и заинтересованных людей в команды, занимающиеся нововведениями. Как показывает практика, именно проектные офисы позволяют наиболее оперативно решать задачи в условиях горизонтального планирования.

- Выделение самых светлых голов под эти проекты не бьет по остальным задачам?

Это не идет в ущерб остальной работе, полностью остальные задачи не снимаются. Но, разумеется, мы договариваемся о компенсации дополнительных усилий.

Иногда происходит замещение новыми кадрами. Например, когда я для внедрения системы инженерного документооборота взял из одной проектной группы лучшего сотрудника, чтобы он 50% своего времени уделял проекту, то компенсировал его студентом. Основные процессы не пострадали, а я приобрёл 50% рабочего времени высококлассного сотрудника, который был и айтишником, и проектировщиком.

- Значимым трендом становится появление в крупных компаниях «цифровых» директоров — CDO. Зачастую это говорит о серьезности подхода. Почему у вас обошлось без этого?

Подозреваю, что мои обязанности во многом совпадают с обязанностями цифровых директоров в тех больших компаниях, имеющих много денег. Мы — полностью частный бизнес, и тратиться на лишнюю должность не считаем возможным. Есть я, и у меня внутри службы ИТ есть ряд помощников, среди которых можно распределить новые роли.

Вопрос правильного распределения ролей действительно важен. Например, ИТ-директору очень сложно совмещать свою роль и руководство службой ИБ. Это действительно должны быть два разных человека, которым придется между собой «воевать». В случае CIO и CDO все не столь очевидно. Мы эти обязанности возложили на одного из начальников отдела и неплохо взаимодействуем, временами меняясь ими. Например, когда мы внедряли ITIL, я был настроен консервативно, а коллега выступал в роли инноватора — CDO.

- Цели трансформации — как быстрые, так и долгосрочные — могут быть различными: повышение эффективности работы, максимально быстрое извлечение прибыли, эффективность коммуникаций, конкурентоспособность, новые бизнес-модели. Что из перечисленного все-таки является наиболее важным для вас?

Эти эффекты невозможно разделять, они связаны между собой. Мы трансформируемся постоянно, и нельзя сказать, что мы были гусеницей, а стали бабочкой. Идет постоянный клубок изменений, трансформаций. Та гибкость, которую приобрела наша компания, позволяет нам работать с такими странами, как Индия, Катар, Иран, и одновременно с Японией и европейскими заказчиками. Как вы знаете, подходы к бизнесу в этих странах кардинально различаются. Сейчас в качестве перспективного рынка рассматривается Латинская Америка. Приходится быть очень гибкими, а это подразумевает постоянную трансформацию.

- Что для вас означает возможность выхода на новые рынки?

Цифровизация дает возможность работы в любом часовом поясе, что для нас очень важно. Мы разрабатываем документацию, и если рабочий день инженера проекта будет на 12 часов отличаться от рабочего дня нашего проектного офиса, то невозможно будет даже провести совещание без системы управления проектными данными, системы документооборота. Именно новые рынки и диктуют потребность в гибкости.

- Типична ситуация, когда изменения поддерживаются на верхнем уровне. Это понятно — без такой поддержки невозможно ничего сделать. Но многие также отмечают либо равнодушие, либо сопротивление на нижнем уровне. Как с этим бороться? Ведь именно от рядовых сотрудников в итоге зависит эффективность работы.

Все годы работы мы не только аккумулируем лучший опыт и экспертизу, но и сталкиваемся с консерватизмом сотрудников. При внедрении новых продуктов людям всегда что-то неудобно. Проблемы были всегда, и они будут только усугубляться, если людей не заставлять учиться.

Подавляющее большинство наших сотрудников — инженеры. В Mitsubishi, например, полагают, что 40% работы инженера — это обучение новому. Мы тоже должны заставлять своих пользователей учиться, в том числе учиться принимать новшества.

Но вендоры и интеграторы обязаны понимать, что их продукты должны быть удобными. Мы постоянно сталкиваемся с тем, что решения, предлагаемые на рынке, в том числе под флагом цифровой трансформации, неудобны и нелогичны. Если вместо одного-двух движений мышью требуется сделать четыре-пять, это сильно отталкивает пользователя от нового. Логика программных продуктов прорабатывается действительно плохо. Отсюда и отторжение: люди загружены сверх меры, и они не склонны осваивать новые системы. Ну а если предлагаемые решения вдобавок еще и неудобные, то сопротивление возрастает многократно.

Бороться можно с использованием административных ресурсов. И могут помочь разработчики. Но вместо этого они выставляют огромные цены за внедрение, консалтинг и обязательную техподдержку. Видя отсутствие альтернатив, компании пытаются диктовать свои правила.

- Важная часть трансформации — изменение корпоративной культуры, которая должна стать цифровой. Возможно ли решить эту проблему или надо просто ждать появления нового поколения сотрудников?

Это поколение уже пришло, «жертвы ЕГЭ» уже стучатся в дверь. Когда на государственном уровне прекратится доминирование бумажных документов, когда мы уйдем от синей подписи, от бумажного паспорта, тогда и произойдет смена культуры. Мы на пути к этому, и когда государственные, бытовые и промышленные сервисы реально перейдут в цифру, все и случится.

Надо радоваться, что портал Главгосэкспертизы для выгрузки документации очень сильно усовершенствовался за прошедший год. В прошлом году нам пришлось загружать 10 тыс. PDF-файлов по одному. Это заняло трое суток. Сейчас они научились принимать документацию пакетно.

- Каким вы видите будущее цифровой трансформации у вас?

Ответ очень прост. Мы начали с 3D-проектирования, внедряем системы управления данными и документацией. В итоге мы хотим получить сквозное «мульти-D»-проектирование и «мульти-D»-строительство завода, когда сможем отследить жизнь любого элемента любой конструкции в любой временной точке. Но это будущее станет таковым, только если программные продукты будут удобными и доступными. А наша компания готова к дальнейшей трансформации.

- Как вы видите свою роль в развитии компании?

Мы понимаем, что уже практически превратились в ИТ-бизнес. Я вижу свою роль в том, чтобы постоянно улучшать качество услуг, предоставляемых нашей компанией. Я — один из механизмов повышения качества этих услуг. Роль ИТ-руководителя уже давно стала очень близка к бизнесу. Технологии все глубже проникают в бизнес; можно сказать, что ИТ поглощают компанию. Это неизбежно по причине того, что все такие нововведения отражаются на заказчиках. Рано или поздно не производственные подразделения будут диктовать свои условия ИТ-отделу, а наоборот.

Искусственный интеллект и машинное обучение меняют производственную отрасль. Согласно отчету, опубликованному Всемирным экономическим форумом, сочетание искусственного интеллекта, передовых роботов, аддитивного производства и Интернета вещей приведет нас к четвертой индустриальной революции.

Большинство производственных компаний (80%) ожидают от достижений в области искусственного интеллекта позитивного эффекта. Прогнозируется рост оборота на 22,6% и снижение затрат на 17,6%.

Технологии искусственного интеллекта и машинного обучения уже сейчас используются на производстве для уменьшения простоев оборудования, выявления производственных дефектов, совершенствования цепочек поставок и сокращения сроков проектирования. Однако нехватка квалифицированного персонала, необходимых данных и стандартов мешает многим компаниям продвигаться в этом направлении.

General Electric на переднем крае

Компания General Electric находится в авангарде промышленной трансформации. Производственный спад в отрасли стал для компании хорошим стимулом к изучению возможностей искусственного интеллекта.

«До 2010 года рост производительности труда у нас составлял 4–5%, — отметил вице-президент компании по исследованиям в сфере программного обеспечения Колин Пэррис. — Но затем ситуация в отрасли изменилась. Опытные инженеры увольнялись, а в новых регионах, в том числе в Индии и Китае, компанию представляли главным образом молодые работники».

Между тем клиенты становились все требовательнее. Появлялись новые маршруты, а сложные погодные условия и загрязнение воздуха отрицательно отражались на выпускаемых GE реактивных двигателях. Стало крайне необходимо повысить их надежность и сократить простои в работе.

К тому же клиенты ожидали и дальнейшего снижения цен.

Чтобы добиться всего этого, в GE решили обратиться к искусственному интеллекту и машинному обучению. Начать было решено с сервисов, предоставляемых клиентам, — обслуживания реактивных двигателей и турбин. Затем компания стала применять искусственный интеллект на внутреннем производстве, а потом — в проектировании и внутренних процессах, в том числе при выполнении операций в ЦОДе и работе с кадрами.

«Различные модели и формы анализа в сервисах мы используем по меньшей мере на протяжении последних 10–15 лет, — указал Пэррис. — Пять лет назад GE начала применять машинное обучение и цифровых двойников, которые виртуально моделировали работу части оборудования (например, ветряной турбины) или комплекса (ветряной электростанции)». Цифровые двойники могут найти применение при моделировании работы сборочной линии, всей фабрики или процесса закупок.

В компании GE цифровые двойники (Digital Twin — программный аналог физического устройства, моделирующий внутренние процессы, технические характеристики и поведение реального объекта в условиях помех и воздействия окружающей среды. Для задания на него входных воздействий используется информация с датчиков реального устройства, работающего параллельно. — Прим. ред.) использовались для моделирования эффективности, предсказывания сбоев и быстрого тестирования потенциальных улучшений.

«Мы можем прогнозировать, какие детали выйдут из строя, и у нас есть нужные инженеры и запасы необходимых комплектующих, — отметил Пэррис. — Мы способны увеличить сроки эксплуатации самолетов, не прибегая к техническому обслуживанию, в котором нет необходимости. Благодаря этому нам удалось сэкономить клиентам миллионы долларов».

Дополнительным преимуществом цифрового двойника любого оборудования, системы или процесса стало использование GE аддитивного производства (трехмерной печати) для создания индивидуальных компонентов. Компания перестала заказывать запчасти, которые требовали организации масштабного производства на традиционных сборочных линиях.

«Машины изнашиваются по-разному, — подчеркнул Пэррис. — Аддитивное производство позволяет выпускать запчасти в единичных экземплярах, обеспечивая устранение неисправностей отдельно взятой машины, эксплуатируемой в конкретной среде. Нам больше не нужно строить огромные фабрики, которые будут производить массу запчастей исходя из усредненных потребностей, — раньше на строительство таких фабрик уходили сотни миллионов долларов. Теперь я печатаю нужную мне деталь и могу постоянно адаптировать как тело машины, так и ее мозг. У меня появляется машина, которую можно непрерывно адаптировать для достижения все более высокой эффективности — машина, которую мы называем бессмертной».

Многообещающая прогнозная диагностика

Другие производители также намерены использовать искусственный интеллект и машинное обучение, чтобы сократить затраты и повысить эффективность.

Международная компания Jabil, оказывающая услуги по контрактному производству электроники, несколько месяцев назад начала использовать искусственный интеллект для прогнозной диагностики и выявления производственных дефектов.

На одной из ее фабрик в Китае были установлены машины оптического контроля с несколькими камерами, способные выявлять дефекты в печатных платах.

Базовая технология распознавания образов уже применяется для обнаружения неисправностей, но 35–40% плат, помечаемых системой и направляемых операторам для изучения, на самом деле не имеют никаких дефектов.

«Операторам дается всего две секунды на каждое изображение, но сложность в том, что некоторые платы имеют довольно большие размеры и состоят из сотен компонентов, — рассказывает старший менеджер компании Райан Литвак. — Нам приходилось полагаться лишь на опыт и интуицию операторов».

Уменьшив число помечаемых плат без ущерба для точности, Jabil сможет предоставить операторам больше времени для изучения проблемных плат или выполнения других, более важных задач.

«Нам удалось добиться по-настоящему хороших результатов — довести долю отобранных плат, имеющих реальные дефекты, до 93–98%, — подчеркнул Литвак. — Число отобранных компонентов, у которых не было дефектов, сократилось на 70%».

Концепция подтвердила свою жизнеспособность на двух производственных линиях с одинаковым оборудованием и процессами. Теперь в Jabil намерены перенести полученный опыт и на другие линии с увеличением объемов обрабатываемых данных и интеграцией нового процесса принятия решений.

Еще одной областью, на которую нацелена компания, является прогнозная диагностика. Здесь основная задача — это получение необходимых данных.

«В компании используется много разных систем, много разного оборудования, ­— указал Литвак. — В каком-то имеются собственные системы обслуживания, в каком-то — нет. Некоторые поставщики ведут учет техобслуживания посредством электронных таблиц, другие же используют для этого системы собственной разработки».

Исследователи данных Jabil занимаются нормализацией этих данных и в сотрудничестве с экспертами Microsoft создают модели глубинного обучения, которые нужны для прогнозирования сбоев оборудования.

Согласно результатам исследования McKinsey, прогнозная диагностика промышленного оборудования с использованием искусственного интеллекта позволяет сократить ежегодные затраты на техобслуживание на 10%, уменьшить продолжительность простоев на 20% и снизить затраты на проведение контроля на 25%.

«В последние месяцы мы видим немалый интерес к экспериментальным проектам с конкретными сценариями использования искусственного интеллекта, — отмечают в McKinsey. — Особенно это касается использования компьютерного зрения и информации, собранной датчиками для проверки качества и прогнозной диагностики. В настоящее время в нескольких компаниях идет внедрение таких приложений компьютерного зрения на основе искусственного интеллекта, и стоит отметить, что они открывают потрясающие возможности. Но компаниям, чтобы получить реальную практическую отдачу, нужно быстро переносить из экспериментальных систем накопленные знания и трансформировать искусственный интеллект для конкретных функций и процессов».

Вопрос точности

Компания Lennox International, выпускающая системы вентиляции, отопления и кондиционирования воздуха, только приступает к использованию средств распознавания образов для выявления производственных дефектов.

«Уровень точности здесь значительно выше, чем у человека, — отметил директор компании по ИТ и развивающимся технологиям Сунил Бондалапати. — Уже сейчас нам удалось повысить точность примерно на 20%. И мы рассматриваем это приложение не с точки зрения оптимизации численности персонала, а с точки зрения увеличения точности».

Lennox предоставляет своим клиентам оборудование в аренду, и для этой компании, как и для General Electric, улучшение техобслуживания имеет очень большое значение.

Сегодня оборудование для вентиляции, отопления и кондиционирования воздуха передает данные о параметрах функционирования в облако. Каждый час генерируется около 8 млн новых записей.

Внедрение средств искусственного интеллекта позволит компании прогнозировать сбои оборудования в реальном времени, что раньше считалось невозможным.

«Здесь-то и вступает в действие искусственный интеллект, — пояснил Бондалапати. — Можно восстановить контекст работы оборудования, скажем, двухлетней давности — как оно функционировало при температуре 40°С и определенной влажности. Какова была его эффективность тогда и какова эффективность сейчас».

К реализации проекта в Lennox приступили несколько месяцев назад. Первые результаты оказались весьма неплохими.

Уже сейчас затраты Lennox на вычислительные системы и средства хранения удалось сократить наполовину. При этом для консолидации данных используется технология DataBricks.

Еще одной областью применения искусственного интеллекта в компании является финансовая сфера. Например, расчет бюджета, закладываемого на исполнение компанией своих гарантийных обязательств.

Бондалапати подчеркнул: «Сегодня благодаря средствам искусственного интеллекта мы можем прогнозировать сроки службы каждого из компонентов с подачей в гарантийную службу заявок на формирование соответствующих запасов. Причем сведения эти ежедневно корректируются с учетом новых данных». Ожидается, что общий объем поддерживаемых запасов удастся сократить на 10%.

Искусственный интеллект в Lennox используется и для бухгалтерских задач.

«В гроссбух заносятся миллионы записей, — пояснил Бондалапати. — Человеку просто не под силу отследить все ежедневные проводки. Вместе со своей командой я ищу возможности применения искусственного интеллекта в интересах бизнеса. В этом смысле мы похожи на внутреннюю консультационную организацию. Мы постоянно продаем свои консультационные услуги. Всякий раз мы предлагаем опробовать какие-то новые сценарии. Lennox еще только втягивается в игру искусственного интеллекта. В таких отраслях, как наша, путь искусственного интеллекта непрост и требуются реальные результаты, чтобы изменить отношение скептически настроенной аудитории».

Встраивание искусственного интеллекта в процесс проектирования

Сотрудники исследовательского центра Xerox в Пало-Альто (Palo Alto Research Center, PARC) пытаются справиться с проблемами отсутствия необходимых знаний и данных на чрезвычайно сложном и трудоемком этапе проектирования производственного процесса. Именно в PARC появились такие инновации, как лазерная печать, объектно-ориентированное программирование, графический пользовательский интерфейс, оптические средства хранения данных и многие другие технологии.

«Искусственный интеллект способен учесть функциональные требования, затраты, требования регулирующих органов и производственные ограничения и предложить решения, которые человеку даже не придут в голову», — отметил вице-президент Xerox по научно-исследовательской работе Эрсин Узин.

После того как эскиз готов, сотрудники центра приступают к разработке технологии создания объекта с использованием субтрактивных и аддитивных производственных методов и учетом несовершенства существующих конструкций и производственных технологий.

«Производство — это та область, где физические возможности сильно отличаются от того, чем можно управлять при помощи программного обеспечения, — указал Узин. — У нас есть новые потрясающие материалы, новые аддитивные производственные технологии, гибридные производственные машины. Но используемое программное обеспечение отстает от имеющихся материалов и инструментов на целое поколение. У нас есть машины, позволяющие организовать аддитивное и субтрактивное производство прямо сейчас, но вы не можете создать проект для такого производства. Все приходится выполнять вручную, но при организации сложного производства это выходит за рамки когнитивных возможностей работающих там людей».

«При разработке инструментов проектирования, которые поспевали бы за темпами изменений в науке о материалах и производственных технологиях, в них необходимо встраивать средства искусственного интеллекта», — заявил руководитель одного из подразделений PARC Саи Нелатури.

Сотрудники PARC работают над созданием стандартов и протоколов, обеспечивающих взаимодействие всех разобщенных систем производственных предприятий, а также над созданием алгоритмов на основе искусственного интеллекта для оптимизации энергопотребления, пропускной способности, повышения эффективности и безопасности.

«Непосредственной реализацией технологии в PARC не занимаются, — сообщил Узин. — Мы являемся инновационным партнером и технологическим провайдером. Проектируем технологии, доводим их до стадии прототипа и ищем партнера, который займется их выводом на рынок».

Сегодня PARC сотрудничает с крупными и мелкими производственными компаниями, которые тестируют технологии и выводят их на рынок.

«Технологии искусственного интеллекта помогают небольшим и средним производителям поддерживать свою конкурентоспособность на должном уровне и возвращать рабочие места в США, — добавил Узин. — А вокруг уже сложившейся экосистемы происходит формирование новых рабочих мест».

Главные ограничения искусственного интеллекта: опыт и данные

Машинному обучению и расширенной аналитике отводится важная роль в прогнозной диагностике и других аспектах производственного процесса.

Результаты недавнего исследования, проведенного PricewaterhouseCoopers, показывают, что 78% производственных компаний уже развернули или планируют развернуть у себя технологии прогнозной диагностики. Далее следуют системы управления производством (73%), цифровые двойники (60%) и автоматизация с использованием роботизированных процессов (59%).

Об использовании искусственного интеллекта или о планах такого использования упомянули только 29% опрошенных. В PwC объясняют это необходимостью выхода за рамки машинного обучения и расширенной аналитики для принятия независимых когнитивных решений.

Сегодня основное внимание уделяется технологиям встроенного искусственного интеллекта и машинного обучения, позволяющим сократить затраты, отмечают в PwC. Некоторые из этих технологий помогут компаниям увеличить масштабы и вывести эффективность на новый качественный уровень.

В PwC также отмечают, что клиентский спрос и давление со стороны «разрушителей» сложившихся устоев заставляют производственные компании меняться.

Однако технология еще не обладает той зрелостью, которой хотелось бы ее пользователям. А нехватка знаний в области искусственного интеллекта и полезных данных становится дополнительным фактором, сдерживающим ее продвижение.

Результаты опроса PwC показали, что 52% производственных компаний, внедряющих у себя средства искусственного интеллекта, главным препятствием считают отсутствие квалифицированного персонала, а 42% — отсутствие необходимых данных.

— Maria Korolov. How AI is revolutionizing manufacturing. CIO. September 6, 2018

НПО «Энергомаш» им. академика В.П.Глушко, входящее в госкорпорацию «Роскосмос», ведет свою историю с конца 20-х годов прошлого века и является главным поставщиком ракетных двигателей для ракет-носителей не только российского, но и зарубежного производства. На двигателях НПО «Энергомаш» был запущен первый спутник Земли, отправился в космос первый космонавт Юрий Гагарин, запущены космическая система «Энергия-Буран», а также американские РН Atlas и РН Antares. Сегодня НПО «Энергомаш» — это конструкторское бюро, высокотехнологичное производство и мощный испытательный комплекс, а кроме того, предприятие выполняет роль управляющей компании интегрированной структуры ракетного двигателестроения.

НПО «Энергомаш» развивается динамично, но не собирается почивать на лаврах и декларирует курс на цифровую трансформацию. Для чего этого делается и какие задачи предстоит решить, рассказывает Денис Савенков, заместитель генерального директора НПО «Энергомаш» по развитию информационных технологий.

— Что включает в себя стратегия цифровой трансформации НПО «Энергомаш»?

Денис Савенков: «Нужно везде относиться к своей деятельности с точки зрения экспериментов, инновационности и понимать, что если стоять на месте, то тебя просто выкинут на обочину конкуренты»

Наша стратегическая цель — внедрение на предприятии цифрового производства к 2020 году. Что под этим подразумевается? Полная цифровая разработка, проектирование изделия и его изготовление. Для этого мы должны максимально автоматизировать станочный парк и организовать контроль за исполнением технологических процессов.

Еще одна важная задача — создание цифрового двойника изделия. С рождением 3D-модели на этапе проектирования у каждого двигателя появляется свой цифровой двойник, который собирает всю информацию о нем на протяжении его жизненного цикла, включая эксплуатацию. Это делается, чтобы в цифре иметь абсолютно все параметры для моделирования и анализа отклонений. Таким образом, ракетный двигатель полностью переносится в «матрицу».

— А каковы основные этапы и проекты реализации этой стратегии?

Прежде всего это масштабные проекты внедрения систем PLM и ERP. Ключевое в них то, что проекты начаты, реализуются и должны быть одновременно завершены за два-три года, одними и теми же людьми. 15 функциональных направлений в ERP, восемь направлений в PLM, системы управления технологическими процессами, электронного документооборота, управления проектами, данными и множество других подсистем. Их синхронизация по срокам, ресурсам, финансам представляет для нас наибольший вызов, поскольку, когда десятки направлений друг от друга зависят, колоссально усложняется управляемость процесса. Также задачи цифровизации подразумевают формирование штатных оргструктур, вовлечение и мотивацию персонала на инновации и эксперименты, формирование «цифровой» корпоративной культуры, новых технологических процессов.

— Если системы PLM и ERP закладывают основу цифрового предприятия, они должны быть между собой сильно интегрированы?

Конечно. Это, по сути, единая платформа.

— В чем же принципиальное отличие этих проектов от автоматизации производственного предприятия? Говоря о цифровой трансформации, подразумевают новые бизнес-модели, новые продукты, новый пользовательский опыт. Повлечет ли реализация этих инициатив коренные изменения в том, как НПО «Энергомаш» работает, что выпускает на рынок и как на рынке позиционируется?

Ракетно-космическая отрасль не может полностью уйти в цифру и онлайн, как это, скажем, реализовано в банковском секторе. У нас очень большую роль играют правила и регламенты, которые устанавливались многими десятилетиями, и выполнение их требований так просто в «цифру» не переведешь. Но сделать цифровизацию по максимуму возможно. И это не просто автоматизация, а создание новых бизнес-процессов, которые без «цифры» не реализуемы.

К тому же, помимо основных процессов, у промышленного предприятия есть вспомогательные сущности — обеспечение безопасности, повседневная жизнь персонала, различные обслуживающие процессы, где цифровизация позволяет привнести много нового и некоторые процессы трансформировать. Например, в информационной безопасности активно применяется искусственный интеллект для детектирования атак, выявления инцидентов и отклонений в поведении людей.

— Невозможность перевести в цифру существующие регламенты — это бюрократия, которая тормозит отрасль, или объективная необходимость?

Это бюрократия в хорошем смысле слова. Это управление рисками. Космос — очень высокорискованная отрасль, поэтому многочисленные испытания и приемки, контроль со стороны Минобороны и жесточайшие регламенты иностранных заказчиков — объективная необходимость.

— Почему предприятию вообще нужна цифровизация на данном этапе?

Цифровая трансформация необходима, чтобы ускорить вывод на рынок новых изделий, сократить затраты на их производство и повысить качество выпускаемой продукции.

— Вы находитесь в конкурентной среде — на внутреннем рынке и на внешнем?

Поскольку в интегрированную структуру под эгидой НПО «Энергомаш» будут включены ведущие предприятия ракетного двигателестроения, то в России у нас ни с кем прямой конкуренции нет. Но мы достаточно сильно влияем на конкурентоспособность самой ракеты-носителя, так как стоимость двигательных установок — это примерно 40% от ее общей стоимости. И во всем мире ситуация аналогичная. В настоящее время Россия остается одним из мировых лидеров по количеству пусков. Терять эти позиции нельзя, а чтобы их удержать, надо в первую очередь заботиться о качестве и конкурентоспособной цене ракет.

— А какова роль цифровизации в разработке новых изделий?

Новый вызов в ракетном двигателестроении — создание ракетного двигателя на другом виде топлива: метане или водороде. Разработка таких двигателей с заданными требованиями возможна только с помощью принципиально новых инструментов проектирования, в том числе с использованием платформы PLM.

— Как осуществляется цифровизация в интегрированной структуре? Процессы идут на всех предприятиях одновременно?

Головным предприятием интегрированной структуры является НПО «Энергомаш», действующее промышленное предприятие, поэтому все решения мы обкатываем здесь, а когда в 2020 году сделаем его цифровым предприятием, начнем тиражировать опыт на все дочерние общества. Они во многом схожи, но есть и специфика — региональная, ментальная, и это накладывает отпечаток на их уровень развития, в том числе в ИТ-сфере.

— НПО «Энергомаш» участвует в международной кооперации. Чувствуете ли вы отставание по цифровизации от западных партнеров?

В целом мировая космическая отрасль довольно закрытая, и у нас не очень много информации о ситуации у конкурентов. Но наши заказчики — ракетчики, в том числе американские, — достаточно высоко отзываются о состоянии и развитии процессов и их автоматизации в российском двигателестроении.

— В проекте ERP вы пошли по пути импортозамещения, выбрав «Галактику». Почему?

Мы хорошо знаем SAP, решения компании работают у нас на пермском «Протон-ПМ». Очень внимательно изучали «Галактику», другие платформы и пришли к выводу, что функционал «Галактики» больше всего отвечает требованиям на ближайшие годы в рамках всего холдинга.

— Находит ли отражение в вашей стратегии госпрограмма «Цифровая экономика»?

Формально мы акционерное общество, поэтому напрямую не задействованы в первом эшелоне реализации госпрограммы. Но активно участвуем, например, в инициативе Минэкономразвития по внедрению на предприятиях с госучастием позиции руководителя цифровой трансформации (Chief Digital Officer, CDO). НПО «Энергомаш» входит в число 20 пилотных организаций по реализации этой инициативы.

— И у вас уже есть «цифровой» директор?

Мы приняли решение пока совмещать эту должность с позицией ИТ-директора, то есть руководителем цифровой трансформации в НПО «Энергомаш» являюсь я. После апробации, определения ключевых задач и понимания масштаба цифровых преобразований будем принимать решение о продолжении работ.

— Как вы относитесь к лозунгам Индустрии 4.0? Готова ли наша промышленность воплощать их в жизнь?

Индустрия 4.0 — не лозунг и не миф, а вполне конкретные технологии, большинство из которых уже зрелые и дадут эффект, надо только поставить перед собой цель скрупулезно в них разобраться и мудро подойти к вопросу их применения. Другое дело, что многие российские предприятия этап Индустрии 3.0, то есть автоматизации производства, не то что не прошли, но даже пока не начинали. Если нет PLM, ERP, MES, то внедрять виртуальную реальность или искусственный интеллект преждевременно.

— А в НПО «Энергомаш» есть реальные шаги в этом направлении?

Да, в ряде ключевых проектов уже реализуются технологии Индустрии 4.0. Например, Интернет вещей — интеграция «умных» датчиков с MES-системой, нейронные сети для распознавания лиц в системах промышленной безопасности, дополненная реальность в системе PLM, когда на физический объект с помощью очков или планшета накладывается регламент проведения технологических операций.

Практически каждую технологию Индустрии 4.0 мы либо изучаем и начинаем внедрять, либо уже используем, и масштабы их применения будут расширяться.

— В основе любой цифровой трансформации лежат данные: умение управлять большими объемами накопленных на предприятии и внешних данных, ставить их на службу бизнесу. Есть ли понимание этого в НПО «Энергомаш»? Какие проекты в области данных у вас реализуются?

Действительно, данные — основной инструмент Индустрии 4.0. Здесь самый яркий пример — перевод всех наших изделий в 3D-подлинник, то есть уход от чертежей и бумаги, и цифровой двойник изделия. Таким образом, мы переводим в цифру все данные об изделии и получаем возможность управлять этими данными.

На предприятии сейчас совместно с Abbyy начат пилотный проект информационно-поисковой системы — своего рода корпоративного Google. Аналогов на рынке я не знаю. Будет создана система, которая умеет очень быстро собирать всю разнородную информацию, накопленную с 1930-х годов, анализировать и выдавать корректный ответ на запрос, заданный человеческим языком. Алгоритмы машинного обучения позволят отражать в системе отраслевую специфику накопленных за десятилетия данных. В настоящее время идет пилот на нескольких источниках, а полномасштабная реализация стартует в начале 2019 года и займет около трех лет.

— Трансформация невозможна без инновационных идей. Сейчас крупные компании все чаще создают у себя специальные структуры для работы с инновациями. В НПО «Энергомаш» есть что-то подобное ?

Мы формируем свой акселератор — «Цифровую лабораторию», она призвана мобилизовать ресурсы для поиска и реализации лучших идей как внутри предприятия, так и вовне, в сотрудничестве со стартапами, университетами и научным сообществом.

— Как на предприятии, которое живет по строгим регламентам, построить работу с инновациями? С какими проблемами вы сталкиваетесь? Есть ли уже понимание, как их решать?

Основные сложности — в нецифровой культуре предприятия, в консервативности людей, их стремлении сохранить статус-кво. И общего рецепта, как с этим справиться, — нет. Каждое предприятие должно искать свои решения. Инновации должна продвигать небольшая группа увлеченных, незарегулированных окружающей обстановкой людей. Мы их собираем по крупицам со всех подразделений.

«Цифровая лаборатория» формируется на принципах экспериментаторства. За долгую историю НПО «Энергомаш» все, что относится к букве «Н» в аббревиатуре, было сосредоточено в конструкторском бюро. Но сейчас, чтобы предприятию выжить, букву «Н» необходимо распространить на все бизнес-процессы. И в кадры, и в снабжение, и в технологическую подготовку, и в ремонты. Нужно везде относиться к своей деятельности с точки зрения экспериментов, инновационности и понимать, что если стоять на месте, то тебя просто выкинут на обочину конкуренты.

— Как CDO вы получаете полномочия на распространение инновационной культуры? Наверно, просто ИТ-директору это было бы сделать сложнее?

ИТ-директору для этого понадобилось бы больше неформального авторитета и влияния, зависящего от его взаимоотношений с другими заместителями генерального директора. Плюс позиции CDO в том, что это формальный лидер процесса цифровой трансформации, наделенный соответствующими полномочиями и ресурсами.

— Какие еще важные полномочия имеет «цифровой» директор?

Их много, все функции CDO четко прописаны в «Рекомендациях по внедрению принципов и подходов цифровой трансформации», сформулированных Минэкономразвития РФ. Это организация инновационного проектного офиса, бюджетирование, планирование, формирование пула проектов на ближайшую и среднесрочную перспективу, управление этими проектами, вовлечение всего персонала предприятия в инновационность, что, в свою очередь, означает проведение обучения, привлечение инноваторов для распространения культуры на остальные подразделения. Это определение модели данных в компании — чтобы данные стали мощным инструментом цифровизации.

— Есть еще один CDO — Chief Data Officer, директор по данным. У вас эта позиция будет реализована как подмножество функций Chief Digital Officer?

Думаю, да, отдельный директор по данным в нашем случае не нужен. Сейчас есть тенденция совмещать эти позиции, тем более что даже аббревиатуры одинаковые.

В корпорации «Росатом», в структуре которой трудятся 250 тыс. человек, провели любопытное исследование на тему отношения своих управленцев к цифровой трансформации. «Для нас очень важно, что сейчас в головах руководителей, которые занимаются цифровой трансформацией, насколько они хотят в ней участвовать и в какой роли, насколько селективно воспринимают информацию, — говорит Елена Першина, директор блока функциональных компетенций “Корпоративной Академии Росатома”. — Да и верят ли на самом деле, что трансформация произойдет в России». О результатах этого исследования она рассказала во время организованной сообществом Binary District и Институтом Strelka дискуссии о подготовке кадров для цифровой экономики.

Опрос выявил, что руководители находятся под влиянием четырех устойчивых мифов о цифровой трансформации. Первый миф: цифровая трансформация в корпорации уже случилась или вот-вот произойдет. Почти 40% участников опроса уверены, что уже работают в цифровой отрасли: примерно 20% опрошенных считают «Росатом» цифровой компанией, еще 20–25% полагают, что она станет таковой в ближайшее время.

«Люди ставят знак равенства между высокотехнологичностью компании, автоматизацией процессов и цифровизацией. Это очень важный вывод исследования, — рассказала Першина. — Мы будем плотно заниматься этим мифом, чтобы не было самоуспокоенности, нужно людей приземлить, подружить с реальностью и понять, куда двигаться».

Елена Першина, директор блока функциональных компетенций «Корпоративной Академии Росатома»: «Для нас цифровизация — это не только технологии. Это единая система, включающая коммуникации в компании, обучение, инструменты, а также политики и процедуры, которые могут стать барьером для изменений»

Второй миф тесно связан с первым и состоит в убеждении, что цифровая трансформация — это использование модных технологий и автоматизации: цифровых платформ, IoT, VR и прочих. К примеру, 20% опрошенных согласны с утверждением, что цифровая трансформация означает единую платформу, 18% полагают, что понятие цифровой трансформации определяется применением таких технологий, как искусственный интеллект, Интернет вещей, виртуальная реальность и других. «Тут тоже большой задел для нас, — отметила Першина. — Нужно постараться выработать понимание того, что цифровизация означает серьезное изменение в способах ведения бизнеса и это намного шире, чем технологии».

Третий миф: о своем будущем пока не нужно беспокоиться. В перечне основных ожидаемых результатов цифровой трансформации лидируют повышение производительности, лучшая доступность информации, сокращение рутины. Примечательно, что в конец этого списка участники опроса поставили то, что касается их лично. Между тем цифровизация потребует от каждого очень глубокой личной трансформации — придется учиться всю жизнь, быть гибкими. Даже если нынешняя профессия у человека сохранится, она может наполниться совершенно иным содержанием. В предстоящие пять лет «Росатому» придется либо переобучить, либо заменить около четверти сотрудников. «Поэтому такая общая успокоенность является для нас тревожным фактом», — подчеркнула Першина.

И последний миф касается вопросов лидерства и звучит так: цифровую трансформацию сделают другие. Большинство опрошенных рассчитывают в этой области на инициативы и решения вышестоящего руководства. При том что многие управленцы активно поддерживают проекты цифровой трансформации и участвуют в них, мало кто готов руководить такими проектами и брать на себя ответственность за их проведение в условиях неопределенности. Более 60% руководителей высшего звена не видят себя в роли лидеров цифровой трансформации.

Ключевые выводы корпоративного исследования «Росатома» в главном пересекаются с заключениями исследований, проводимых аналитическими агентствами. Во-первых, понятие цифровой трансформации сформировано на основе потока популярной информации о платформах и технологиях, без понимания сути. Во-вторых, цифровая трансформация не связана с осознанием необходимости личных изменений. В-третьих, должностная иерархия является барьером для цифровой трансформации. И в-четвертых, процесс трансформации представляется участникам опроса простым и быстрым.

Результаты исследования будут учтены при работе над созданием цифровой культуры «Росатома». «Для нас цифровизация — это не только технологии, — говорит Першина. — Это единая система, включающая коммуникации в компании, обучение, инструменты, а также политики и процедуры, которые могут стать барьером для изменений».

В корпорации понимают, что для тех «цифровых» кадров, которые сегодня есть на рынке труда, бренд «Росатома» не очень привлекателен, а потому намерены повышать ценность бренда.

«Росатом» сотрудничает с учебными заведениями, где студенты получают фундаментальное образование. «Надо расстаться с мифом, что вуз даст нам готового специалиста, поэтому наша позиция сотрудничества с вузами — партнерская, — отметила Першина. — Мы знаем, какие специалисты нам нужны, и мы тоже ответственны за выпускников». Короткие и гибкие образовательные программы корпоративного университета позволяют быстро адаптировать к работе в «Росатоме» вчерашних студентов. Кроме того, в компании ввели систему реверсивного наставничества, или наставничества «наоборот», полагая, что молодые кадры многое могут дать опытным сотрудникам.

Из всех возможных областей применения технологий машинного обучения на медицину смотрят с особым вниманием и надеждой. Искусственный интеллект, несмотря на все его несовершенство, уже помогает не только развивать бизнес, но и спасать жизни. Интегрированное в единую радиологическую сеть современное диагностическое оборудование, которым осащены медицинские организации столицы, положило начало накоплению больших данных, и эта информация становятся «пищей» для искусственного «ума».

Сегодня применение технологий машинного обучения для скрининга рака в столичном Научно-практическом центре медицинской радиологии Департамента здравоохранения Москвы (НПЦ МР ДЗМ, проект «Радиология Москвы») выходит на новый уровень. Теперь при скрининге рака легкого искусственный интеллект научат выявлять и другие патологии.

«Комплексное развитие когнитивных систем искусственного интеллекта нацелено на рывок в повышении качества медицинской помощи», Виктор Гомболевский, руководитель отдела развития качества радиологии НПЦ МР ДЗМ

Эксперты проекта «Радиология Москвы» активно участвуют в разработке систем поддержки принятия решений для врачей-рентгенологов. Это оборудование позволяет работать с группами исследований в Едином радиологическом информационном сервисе (ЕРИС), высвобождая время доктора для действительно сложных задач. Одни из самых интересных проектов нацелены на выявление рака легких на ранних стадиях посредством автоматического поиска очагов в легких на КТ-исследованиях грудной клетки, а также на проверку качества описаний и заключений этих КТ-исследований путем интеллектуального анализа текстов, написанных на естественном языке.

Рак легкого — самый смертоносный среди всех онкологических заболеваний. Эпидемиологическая ситуация с раком легких в Москве такова, что требуются комплексные решения со своевременной диагностикой и эффективной маршрутизацией пациентов. Цель скрининга рака легких — выявить рак, прежде чем он распространится за пределы органа. Из всех случаев рака легкого только 15% локализовано непосредственно в легких. Однако данное заболевание выявляют обычно уже после того, как оно распространилось за пределы легкого. Единственный эффективный способ диагностировать эту онкологию вовремя — проводить низкодозную компьютерную томографию (НДКТ) гражданам из группы риска, не имеющим признаков болезни.

В результате запуска массового скрининга рака легкого в Москве в марте прошлого года накопился большой объем данных. Чтобы использовать эту информацию на благо здравоохранения, было решено применить технологии машинного обучения. Как отметил руководитель проекта «Радиология Москвы» профессор Сергей Морозов, скрининговые программы служат мощным стимулом к повышению спроса на автоматизированные решения и алгоритмы компьютерного анализа изображений.

От простого к сложному

На сегодняшний день в лучевой диагностике искусственный интеллект больше всего используется при решении когнитивно простых задач, а именно для формирования подсказок врачу, готовящему вывод по результатам исследования. Однако текущий уровень развития цифровых технологий позволяет решать значительно больше медицинских задач. Так, разделяя все случаи на «норму» и «патологию», искусственный интеллект дает рентгенологу возможность сфокусироваться именно на патологии. Кроме того, такая система может автоматически искать различия между снимками в динамике, классифицировать патологии, предоставлять «второе мнение», формировать сложные алгоритмы обработки больших данных для оценки среды, окружающей пациента. С помощью этой технологии можно изучать новые биомаркеры для развития систем раннего предупреждения заболеваний и создавать «калькуляторы» персонализированного риска.

На основе ретроспективного анализа 10 тыс. КТ-исследований грудной клетки пациентов было отобрано 5 тыс. с патологическими находками для последующего маркирования и тегитирования. Тем самым была сформирована специальная база размеченных КТ-исследований, на которых системы искусственного интеллекта учат искать очаги в легких. Кроме того, в рамках проекта «Радиология Москвы» разработан специальный программный продукт, позволяющий одновременно проводить независимую разметку и ее верификацию по любому массиву данных, с привлечением неограниченного числа рентгенологов. Эти данные применяются в разработке системы для поиска очагов в легких, работы ведутся совместно с Департаментом информационных технологий Москвы.

На сегодняшний день в Москве проведено в общей сложности более 14 тыс. НДКТ. Расчеты проведенного пилотного проекта показали, что из 86 выполненных НДКТ у пациентов из группы риска будет выявлен как минимум один рак легкого. Оценить результаты снижения смертности от данного заболевания планируется в 2024 году.

Расширение «кругозора»

Теперь искусственный интеллект может быть применен для поиска дополнительных патологий при проведении НДКТ. В новом проекте НДКТ 2.0 ставится несколько целей, помимо обнаружения рака легкого, — выявление остеопороза, коронарного кальция, аневризмы аорты, расширения легочного ствола, жирового гепатоза и эмфиземы легкого. Сейчас уже идет подготовка баз данных для тестирования и обучения алгоритмов под эти задачи.

«Роль искусственного интеллекта в скрининге рака легкого значительно шире, чем автоматический поиск узелков в легких, — говорит Виктор Гомболевский, руководитель отдела развития качества радиологии НПЦ МР ДЗМ. — А комплексное развитие когнитивных систем искусственного интеллекта нацелено на рывок в повышении качества оказываемой медицинской помощи».

Гомболевский, кандидат медицинских наук, врач-рентгенолог, не только является разработчиком проекта «Московский скрининг рака легкого», но и возглавляет комитет по искусственному интеллекту Московского регионального отделения Российского общества рентгенологов и радиологов.

По мнению Гомболевского, в использовании потенциала искусственного интеллекта сделаны лишь первые шаги. Сегодня медицинские системы искусственного интеллекта — это разрозненный парк решений для экономии времени, сокращения дозы лучевой нагрузки, поиска и классификации находок, консультации пациентов и направляющих врачей, подготовки изображений, распознавания естественного языка и других локальных задач, результаты которых выразятся в экономии финансовых ресурсов и повышении качества медицинских услуг.

«Надеюсь, что через 10 лет мир лучевой диагностики будет совсем другим именно благодаря искусственному интеллекту, — пишет Гомболевский на своей странице в Facebook. — Точно будут такие задачи, в которых можно поставить вопрос о замене врача. В то же время уложить все обязанности врача-рентгенолога в цифровой алгоритм будет весьма затруднительно».

Подробнее об использовании искусственного интеллекта можно будет узнать из доклада Виктора Гомболевского на практической конференции «Технологии машинного обучения», которую издательство «Открытые системы» проведет 25 сентября.

«Гибкое» предприятие требует не только внедрения гибких методологий разработки (agile) внутри ИТ-службы. Опытные руководители знают, что наиболее успешная среда agile формируется там, где бизнес-подразделения предприятия следуют точно таким же принципам. А наилучший способ добиться этого — поручить ИТ-директору возглавить процесс.

Как и многие другие современные ИТ-директора, Эд Тонер, возглавляющий ИТ-службу штата Небраска, привносит в ИТ гибкость мышления, которая должна стать гарантией того, что внедрение и поддержка программного обеспечения будут отвечать потребностям организации наилучшим образом.

Тонер ожидает от сотрудников своей ИТ-службы соблюдения принципов agile, но при этом хочет, чтобы точно так же поступали и его коллеги из бизнес-подразделений. А потому в договорах,  заключаемых с различными департаментами штата, ИТ-служба прописывает принципы методологии agile (обусловливая необходимостью их соблюдения продолжение своего участия в разработке и развертывании программного обеспечения).

«В контракте говорится, что успех проекта зависит исключительно от вашего участия в нем, — подчеркнул Тонер. — Сейчас большинство глав департаментов понимают, что либо они становятся нашими партнерами в этом процессе, либо шансы на успешное завершение проекта заметно снижаются».

С представителями бизнеса на борту

Методологией agile Тонер увлекся три года назад, когда возглавил ИТ-службу штата. От привычной концепции водопада он пришел к совершенно иным принципам гибкого проектирования. Тонер начал с того, что пригласил специалистов с опытом использования ориентированных на гибкое проектирование языков программирования — .Net и Java. А эти люди уже в свою очередь обучили языкам и принципам гибкого проектирования 400 сотрудников ИТ-службы.

Необходимость соблюдения принципов agile другими департаментами для обеспечения общего успеха закрепляется в договорах. «Мы начинаем с обсуждения общей вовлеченности бизнес-подразделений в процесс, — пояснил Тонер. — С директором каждого департамента заключается контракт, в котором прописываются обязательства сторон в части разработки».

«Чтобы вовлечь бизнес-подразделения в процесс agile-разработки, я должен был привести убедительные доказательства целесообразности такого перехода, — указал он. — Все хотели реальных подтверждений. Примерно через год после начала подобных проектов поползли слухи о том, что мы предоставляем продукт за несколько недель, а не за несколько месяцев. И с этого момента начался органический рост проектирования по методологии agile».

Проблемы формирования культуры agile

У ИТ-директора есть веские причины внедрять agile-методологию в рамках всего предприятия, а не только ИТ-службы.

«Если бизнес-подразделения вовлечены в процессы agile-разработки, то ИТ-службе легче получить более полное представление о потребностях бизнеса, а значит, она может лучше согласовывать свои действия с целями бизнеса, — рассказал генеральный директор Scrum.org Дэйв Уэст. — И тогда отдача от инвестиций в ИТ возрастает в масштабе всей организации. Предприятие оказывается в более выгодной позиции при проведении необходимых преобразований благодаря использованию передовых технологий. Применяя методологию agile, вы быстро предлагаете рынку то, что его интересует».

Но вовлечение бизнес-подразделений в процесс agile-разработки сопряжено и с определенными трудностями.

Во-первых, по-разному понимается сам термин «agile». ИТ-директор и ИТ-специалисты подразумевают под ним методологию, тогда как бизнес в соответствии с традиционным определением словарей — ускорение внесения изменений и продвижения вперед.

ИТ-директор должен помочь другим руководителям понять, что подход agile к доставке приложений требует от бизнес-подразделений и ИТ-службы поддержания партнерских взаимоотношений иными способами. ИТ-директору необходимо убедить своих коллег в необходимости такого нового партнерства. И они должны иметь возможность ощутить открывающиеся перед ними преимущества, не заблудившись в дебрях Agile Manifesto и технического жаргона.

Между тем ИТ-директора и сотрудники ИТ-служб продолжают бороться за соблюдение принципов agile-методологии и полноценное претворение в жизнь методов agile и поддерживающих технологий внутри самой ИТ-службы. По оценкам Уэста, большинство (от 70 до 80%) корпоративных ИТ-служб при реализации программных проектов в той или иной степени используют принципы agile-методологии. В качестве сдерживающих факторов выступают унаследованные технологии и привычка считать ИТ-службу центром затрат, предоставляющим стандартные услуги.

Все это затрудняет ИТ-службе переход к agile- методологии, ее сотрудники встречают сопротивление со стороны бизнес-подразделений.

«Представьте себе, что вы работаете над двухнедельным спринтом, — рассказывает Уэст. — Вам нужно, чтобы в бизнес-подразделениях быстро принимались связанные с ним решения. А там отвечают, что у них есть дела и поважнее».

ИТ-директорам, продвигающим концепцию «гибкого» предприятия, приходится бороться с укоренившимся изолированным мышлением, когда каждое подразделение озабочено лишь тем, что лучше для него, а не общими приоритетами организации.

Продвижение концепции agile. Преимущества и ограничения

Дэнис Гуле, использующий полученный ранее при разработке коммерческого ПО опыт проектирования по agile-методологии на своей нынешней позиции руководителя ИТ-службы штата Нью-Гэмпшир, при выстраивании гибкого предприятия вынужден преодолевать самые разные трудности. (Под «гибким предприятием» он понимает организацию, придерживающуюся итерационного ввода систем в эксплуатацию и культуры взаимной подотчетности.)

По его словам, руководители бизнес-подразделений весьма неохотно берут на себя роль владельца продукта и с трудом выделяют время для взаимодействия с ИТ-службой в ходе реализации спринтов.

«Мы задаем все больше и больше вопросов, людей это раздражает и вызывает у них сомнения в том, что задачи решаются наилучшим способом, — указал Гуле. — Им кажется, что вы пытаетесь выведать у них как можно больше. Но это не так. Просто весь процесс меняется. И такой неизбежный переходный этап становится одним из самых трудных».

Продвигая в бизнес-среде концепцию agile, Гуле был вынужден преодолевать множество препятствий. Следуя agile-методологии, он придерживается поэтапных и устойчивых изменений. Совместные группы, сформированные из представителей ИТ-службы и бизнес-подразделений, решают возникающие вопросы общими усилиями. Уровень их полномочий, равно как и ответственность, растет. Люди понимают, что от них ждут максимально быстрой диагностики и устранения проблем. Поэтапная доставка становится нормой. А затем внимание акцентируется на внесенных изменениях и достигнутых успехах.

«Я не говорю, что все мы станем гибкими и будем счастливы, не использую терминологию agile, — признался Гуле. — Я просто говорю, что надо сделать конкретно то-то и то-то, и объясняю, какие выгоды это принесет».

С тем что ИТ-директорам следует придерживаться такого подхода, согласны и другие. Необходимо внедрять agile-методологии и добиваться успеха, после чего делиться историями его достижения с высшими руководителями, вызывая у них желание опробовать новые методы работы.

Для этого нужен ИТ-директор, выступающий скорее в роли продавца, предпринимателя, предлагающего новый способ мышления. О ценностях, результатах и вызовах надо говорить на языке бизнеса, уходя как можно дальше от методологий и технологий. Попытки объять сразу всё не дадут эффекта. Как правило, успешный ИТ-директор обучает пять-шесть человек, после чего берет пару небольших проектов и добивается их действительно хорошей реализации. Таким образом, вы создаете достаточный импульс, для того чтобы охватить всю организацию.

Конечная цель заключается в формировании организации, которая вбирает в себя принципы agile-проектирования (даже без использования соответствующей терминологии) и превращается в предприятие, где говорят не о старых системах или проектах, а о закладывании нового фундамента в соответствии с имеющимися приоритетами.

Баланс между ИТ-службой и бизнес-подразделениями

Но ИТ-директора предостерегают от перегибов, утверждая, что уделять чрезмерное внимание agile-подходам в организации все же не стоит.

Да, ИТ-директору нужно, чтобы в бизнес-подразделениях понимали ценность принципов agile, а их руководители становились владельцами продуктов.

ИТ-директор, приняв на себя ответственность владельца продукта, должен заручиться поддержкой своих коллег, которые помогли бы сформировать правильный менталитет и отношение в возглавляемых ими подразделениях. От руководителей бизнес-подразделений необходимо добиться поддержки agile-разработки.

Нужно сформулировать приоритеты и определить, что понимается под продуктом с минимальной ценностью. Это потребует тесного взаимодействия между теми, кто лучше понимает предлагаемые ценности (является владельцем продукта), и технологической командой. Многие призывы Agile обращены непосредственно к ИТ-менеджерам, разработчикам, специалистам по тестированию, скрам-мастерам. Таково классическое представление роли ИТ-службы.

И Тонер понимает, насколько важно достичь нужного баланса. Он не намерен пускаться в пространные объяснения идей agile, но пытается убедить своих коллег из бизнес-подразделений в том, что, работая по-другому, они извлекут немалую выгоду. Традиционному подходу, подразумевающему меньшую вовлеченность и долгое время ожидания, противопоставляется новый тип партнерства, при котором очередные функции внедряются за недели, а затраты оказываются ниже, но требуется более активное участие.

И такой новый подход способен привлечь даже скептически настроенных руководителей.

«Я стараюсь донести до всех, что более активное участие в процессе увеличивает шансы получить правильное решение уже с первой попытки», — подчеркнул Тонер.

— Mary K. Pratt. Moving agile beyond IT: The secret to successful software delivery. Contributing Writer, CIO. AUG 21, 2018

Розничная группа Inventive Retail Group‚ объединяющая сети специализированных магазинов цифровой электроники, детских и спортивных товаров, внедрила систему Wi-Fi-аналитики компании «НПО Аналитика», которая позволяет зафиксировать перемещение пользователей и успешность онлайн-рекламы.

Мария Голенкова: «Wi-Fi-аналитика действительно позволила в режиме реального времени проанализировать поведение посетителей магазинов и фактически измерить, насколько эффективна на самом деле реклама в Интернете»

Систему ретейлер в первый раз протестировал в 2017 году: в нескольких магазинах были установлены специальные сенсоры, отслеживающие перемещение пользователей со смартфонами с включенным Wi-Fi. В Inventive Retail Group хотели понять пути перемещения клиента между разными каналами продаж и оценить эффективность медийной онлайн-рекламы. Благодаря эксперименту компания сумела отследить пересечение трафика между магазинами одного бренда, между брендами самой компании, между разными торговыми центрами и автоматически собрать ряд важных показателей, таких как трафик галереи и процент захвата трафика магазином. На базе собранных данных она настроила рекламные онлайн-кампании и отследила посещение пользователями офлайн-магазинов (online-to-offline conversion). Затем опробовала использование отделом аренды данных с сенсоров как для общения с арендодателями, так и для планирования открытия новых магазинов – на основе информации о посещениях других торговых центров теми, кто был в магазинах.

Сенсоры передавали данные в облако, а ретейлер получал доступ к информации о состоянии потоков посетителей в магазинах в режиме реального времени с помощью интуитивно понятных дэшбордов. Информация была агрегированной и анонимизированной, персональные данные, как утверждают в компании, не собирались. Аналитическая платформа вырабатывала автоматические рекомендации по улучшению бизнес-процесса.

«Wi-Fi-аналитика действительно помогла в режиме реального времени проанализировать поведение посетителей магазинов и фактически измерить, насколько эффективна на самом деле реклама в Интернете», – отмечает директор по маркетингу Inventive Retail Group Мария Голенкова. Примененные технологии вкупе с платформами для таргетирования онлайн-рекламы позволили нацелить такую рекламу на любые категории посетителей отдельных магазинов. Так, во время некоторых рекламных кампаний посещаемость магазинов (конверсия витрины) теми, кто видел рекламу, повысилась в разы по сравнению со средним показателем, что теперь позволяет прямо во время проведения рекламной кампании оставить только те группы, в которых клиенты из онлайн приходят в офлайн.

Однако в работе возникли и определенные сложности. Например, как признает Голенкова, на установку сенсоров в магазинах требуется определенное время и иногда нужна дополнительная координация между отделами компании. Не все онлайн-партнеры хотят делиться данными для оценки посещения офлайн-магазинов – компания работает с теми, кто готов к этому. Главная же проблема – это отсутствие легальных методов получения информации о связке хэшированных МАС-адресов смартфонов посетителей магазинов, которые фиксируются сенсорами, и мобильных телефонов клиентов в CRM-компании.

«Надеемся, что со временем найдется решение и мы сможем полноценно видеть весь путь клиента до и после покупки в разных каналах, так называемый customer journey. Запуск мобильного приложения в будущем помог бы частично решить эту задачу», – говорит Голенкова.

На данный же момент группа способна обогатить CRM-систему, накапливая новую информацию о тех, кто уже зарегистрирован в программе лояльности. Существует несколько возможных применений этого механизма – например, гиперлокальная коммуникация или глубокий анализ того, как себя ведут лояльные покупатели, каково пересечение аудиторий различных брендов. Система показывает не только то, как и когда покупают в магазинах, но и когда этого не делают даже находясь какое-то время в магазине.

Компания на регулярной основе работает с двумя новыми метриками. Первая – это захват трафика. Аналитики смотрят, как он меняется в брендах и магазинах в зависимости от маркетинговых инициатив, переоформления витрин и пр. Вторая метрика – посещаемость офлайн-магазинов теми, кто видел онлайн-рекламу. «Раньше не было возможности говорить об этом показателе из-за отсутствия инструментов замера, поэтому считалось, что медийная реклама работает в первую очередь на бренд и генерацию спроса. Оказалось, что посещаемость традиционных магазинов зависит от посещаемости сайтов», – признает Голенкова. По ряду сегментов в онлайн-кампаниях O2O-конверсия (online-to-offline) составила 3,8%. Захват трафика (capture rate) теми, кто видел рекламу, из общего потока, прошедшего мимо магазинов в галерее торгового центра в период рекламной кампании, в сравнении с просто общим потоком был по ряду сегментов выше в два-три раза.

В мае 2018 года компания от тестирования перешла к повсеместному внедрению технологии. Теперь сенсоры установлены не в отдельных магазинах, а во всех охваченных проектами магазинах Москвы и Санкт-Петербурга. Есть сенсоры и в Сочи. Всего Inventive Retail Group оборудовала 94 магазина. Это проекты re:Store, Lego, Nike, Street Beat, Street Beat Sport, UNOde50. В случае успешной реализации этого эксперимента компания планирует подключить к нему и другие проекты и надеется, что благодаря этому оценка эффективности онлайн-кампании станет еще более объективной, поскольку увеличение числа оборудованных объектов дает комплексную картинку продаж.