Виталий Лоза

По оценкам Strategy Partners, к 2030 году российские решения для управления жизненным циклом продуктов (Product Lifecycle Management, PLM) могут занять до 93% рынка систем этого класса, при этом сам рынок продолжит расти темпами порядка 16% в год. Со стороны это выглядит как довольно уверенный рост: освободившуюся нишу быстро закрывают, появляются новые продукты, запускаются проекты. Но если смотреть не на динамику, а на то, как этот рынок устроен в принципе, картина становится сложнее. Риск здесь не в дефиците решений, а в их совместимости – и в том, смогут ли они вообще работать вместе через несколько лет.

Рынок разделился

PLM – это системы, через которые проходит вся информация об изделии, от первых идей до вывода из эксплуатации. В авиастроении, тяжелом машиностроении, производстве без них сегодня уже не обойтись – слишком сложные цепочки, слишком высокая цена ошибки. Но рынок PLM в России сейчас расколот – и это не про технологии, а про разное положение, в котором оказались компании.

Часть предприятий успела внедрить решения Siemens, PTC, SAP до ухода западных вендоров. Эти системы развернуты в локальном контуре, лицензии есть, процессы на них уже выстроены. Пока все работает, никто не торопится что-то менять. И дело не только в деньгах. Любое изменение – это вмешательство в уже работающие процессы, а последствия такого шага заранее оценить сложно. Поэтому компании предпочитают не трогать то, что работает, и откладывают решения на годы.

Есть и другие компании, которые в один момент остались без доступа к PLM-системе. Им пришлось вернуться к базовым инструментам – таблицам, почте, ручному ведению версий. Это не редкость, а вполне типичный сценарий.

В этой группе логика иная. Решение требуется в коротком горизонте – не через несколько лет, а в течение месяцев. При этом требования к функциональности не снижаются: система должна закрывать те же задачи, что и зарубежная. Параллельно возникают затраты на инфраструктуру, поэтому запрос формулируется достаточно прагматично: использовать то, что уже работает, с минимальной адаптацией под свои процессы.

Но и у первой группы ситуация не так стабильна, как кажется. Без обновлений и вендорской поддержки даже самая устойчивая система со временем превращается в legacy. В какой-то момент ее все равно приходится менять, но уже не в спокойном режиме, а в условиях цейтнота.

Как рост приводит к фрагментации

На этом фоне рынок развивается иначе, чем на Западе. Там в машиностроении в итоге закрепилась модель с несколькими ключевыми платформами и набором прикладных решений вокруг них. В России же крупные игроки делают системы под себя – с учетом собственной инфраструктуры, процессов и управленческой модели. Например, у Росатома – своя платформа, у Ростеха – своя.

Пока речь идет о работе внутри одной компании, это не критично. Проблемы начинаются там, где появляется кооперация: подрядчики, совместные проекты, распределенное производство. Один работает в одной системе, другой – в другой. Форматы не совпадают, логика разная, данные не синхронизируются. Связки приходится выстраивать отдельно, через интеграции и временные решения. И это уже значительно влияет на сроки, стоимость и управляемость проектов.

Откуда берется разрыв

Фрагментация складывается из нескольких практик, которые повторяются от проекта к проекту.

Источник требований. Когда деньги получает разработчик без привязки к конкретному производству, система собирается «в целом для рынка». Архитектура может быть выстроена правильно, но без учета реальных процессов – как данные проходят от конструктора к технологу, дальше в снабжение и производство. На внедрении это компенсируется доработками.

Обратная ситуация – когда заказчиком выступает предприятие. Тогда требования формулируются из текущей практики: не «как должно быть», а «как есть». В результате система фиксирует существующие разрывы, только уже в цифровом виде.

Логика внедрения. Процессы чаще всего переносят как есть. Это быстрее и безопаснее в моменте, но вместе с ними переносятся все несостыковки между функциями, данными, согласованиями. Сама система их не устраняет – она делает их явными.

Изоляция. Каждая крупная структура строит решение под себя. Внутри это может работать эффективно, но при взаимодействии с другими выясняется, что системы не просто разные – у них разная логика работы с данными, они изначально не рассчитаны на кооперацию.

В результате возникает парадокс: решений становится больше, а связность рынка снижается.

Где развитие идет быстрее

Есть сегменты, где внедрение PLM идет заметно быстрее – и причины там вполне приземленные. Речь о ретейле, пищевой промышленности, FMCG. Там нет сложного инженерного моделирования, нет тяжелых 3D-сборок и длинных циклов подготовки производства.

По сути, «изделием» становится товар: лестница, кран или любая другая позиция на полке. И задача – не спроектировать его в CAD, а собрать вокруг него корректные данные: состав, изменения, поставщиков, ограничения, экономику. Важно, чтобы эта информация проходила по цепочке без разрывов – от разработки к закупкам и дальше до продаж.

За счет этого требования к системам другие. Гораздо важнее скорость запуска и сквозная работа с данными, а не сложная инженерная функциональность. Поэтому проекты идут быстрее, а эффект появляется уже через несколько месяцев. И здесь PLM – полноценный инструмент управления процессами.

Системы есть – взаимодействия нет?

Там, где решения сразу строят вокруг данных и интеграции, довольно быстро появляется сквозная цепочка – не только внутри компании, но и на стыке с партнерами. Такие системы начинают «держать» кооперацию. В других случаях собираются замкнутые контуры. Внутри они отлажены и дают результат, но при попытке работать с внешними участниками эта модель перестает работать, поскольку каждое взаимодействие приходится выстраивать отдельно.

И это уже не частный технический нюанс. Производство давно вышло за пределы одной компании – это сеть подрядчиков, поставщиков, совместных проектов. В такой конфигурации изолированные системы просто не выдерживают нагрузки.

Поэтому риск импортозамещения лежит не там, где его обычно ищут. Дело не в том, появятся ли решения – они уже есть и продолжают появляться. Вопрос в другом: смогут ли компании работать друг с другом без постоянной «сшивки» данных и процессов.

Если да, рынок постепенно соберется вокруг нескольких совместимых платформ, и это станет базой для кооперации и роста. Если нет – закрепится модель, в которой каждая система замыкается на своей компании. И тогда узким местом окажутся не технологии, а сама возможность взаимодействия.

Авторы – Виталий Лоза, руководитель направления машиностроение, «Софтлайн Решения» (ГК Softline); Александр Тимошин, директор АППИУС